sobolevtallinn | ситуация, в которой актер, чье присутствие...

...в нескольких фильмах одного и того же режиссера становится если не совсем уж вот прям визитной карточкой искусства последнего, но, по крайней мере, одним из его стилеобразующих элементов, обращается к режиссуре сам и начинает вольно или невольно копировать киноязык своего в большей степени даже учителя, чем работодателя, выглядит приемлемой в случаях, когда совместных фильмов режиссер и актер уже сделали с десяток или хотя бы близко к тому, и когда режиссер уже произведен в современные классики; абсолютно же идиотской предстает эта ситуация, как выяснилось, тогда, когда режиссер и актер «попробовали друг с другом» всего пару раз и явно переоценили значение собственных достижений (и тогда, когда никого особенно не впечатлявший до знакомства со столь же к тому моменту малопримечательным «своим актером» режиссер выглядит в карьерном смысле лишь чуть меньшим сопляком, чем принимающийся наследовать у него ученик). Режиссерская репутация Николаса Виндинга Рефна, можно сказать, еще весьма скромна (все заработанные при помощи Гослинга для нее «Драйвом» первые весомые баллы он почти обнулил своим следующим с Гослингом жутким проектом), а Райан Гослинг уже поспешил расширять и укреплять его «художественный почерк» до целых там «течения» или «школы»; мало того что сама по себе ценность этого почерка весьма сомнительна, так еще и имитирует его Гослинг в своем дебютном фильме «Затерянная река» столь жалким и беспомощным образом, что воспроизведение «оригинала» — вопреки расчету — выглядит не суппортирующим его, а уничтожающе пародийным. Однако несмотря на то, что обычно мне очень нравятся случаи, в которых люди творческих профессий, которых я держу за, мягко говоря, неумных людей (Гослинг мне вообще кажется случайным образом ставшим актером «урожденным» спортсменом; его очень легко представить в хоккейном шлеме, или натирающим ладони тальком, или даже с боксерской капой), в своих художественных опытах достигают невиданных пределов глупости, в этот раз я почувствовал, что просмотр этого фильма сильно испортил мне настроение; поразмыслив, я решил, что все дело тут в том факте, что оператором на нем работал оператор двух самых знаменитых фильмов Гаспара Ноэ. Нет, само то обстоятельство, что одним и тем же оператором может быть снято и гениальное кино, и обескураживающе тупое, меня ничуть не удручает, — скорее, даже, наоборот: пожалуй, мне как раз нравится держать труд оператора за куда в большей степени «прикладной», чем творческий, и оттого исходить из представления, что представителей этой профессии надо ранжировать по сухому критерию типа «профессионализма», а не по эмоциональному типа «таланта» (между прочим, в этой системе координат даже актеры мне кажутся стоящими куда ближе к операторам, чем к режиссерам, даром что им не нужно брать в руки никакие технические приспособления), так что в мою картину мира как раз укладывается восприятие операторских функций как исключительно обслуживающих режиссерские запросы. Однако мне хорошо известно, что Гослинг на короткой ноге не только с оператором Ноэ, но и с самим Ноэ, и что последнему случалось охотно консультировать по разнообразным съемочным вопросам являющихся его большими почитателями и Гослинга, и Рефна; скажу откровенно, меня нервирует, когда я обнаруживаю между особенно сильно восхищающими меня в искусстве явлениями и, напротив, кажущимися мне в нем исключительно уродливыми какие-то прецеденты взаимного притяжения. То есть меня не очень пугает вероятность того, что я могу считать уродливым что-то на самом деле, мол, красивое, но вот какой-то страх перед не заниженной, а завышенной оценкой с моей стороны чего-то, возможно, у меня и впрямь существует. Поэтому мне проще жить в таких случаях, когда я узнаю, что, например, Мэтт Дэймон все время просится сняться у Дарденнов, а Дарденны ему все время (хоть и крайне вежливо) отказывают. Тут все так предельно логично! А вот когда недоумок Гослинг записывается к моему кумиру Ноэ в вольнослушатели и тот относится к этому абсолютно благожелательно, я, можно сказать, настораживаюсь в ожидании какого-то подвоха.
Впрочем, год назад я очень благосклонно отнесся к факту присутствия «Затерянной реки» в каннском «Особом взгляде», потому что именно на красной дорожке перед каннским премьерным сеансом фильма Гослинга оказался возможным вот этот вот грандиозный фотоколл. Правда, как я нахожу теперь, значение роли Гослинга в том, что этот фотоколл состоялся, переоценивать не стоит, потому что не стоит смотреть на мир так, что в нем, мол, существуют поводы, по которым очень красивая женщина может выйти в люди, очень красиво нарядившись. На самом деле мир устроен следующим образом: очень красивым женщинам иногда просто хочется выйти в люди, очень красиво нарядившись, и тогда они находят для осуществления своего желания первый более-менее подходящий в пространственном и временном смысле «гламурный» повод. Так что Гослинг, строго говоря, тут просто удачно подвернулся