часто...

[sobolevtallinn]

...после крупных террористических актов, сопряженных с большим количеством жертв, представители различных конфессиональных или этнических групп начинают в массовом порядке испытывать сильные опасения насчет того, что они могут стать потенциальными мишенями для жаждущих за эти теракты мести, — просто потому, что они, например, являются адептами какой-то общей с совершившими злодеяние террористами религиозной идеи (и никого не волнует, что сами они исповедуют ее в не радикальной и чурающейся любого насилия форме), а то и вовсе лишь в силу того, что принадлежат с совершившими резонансный теракт фанатиками к одной нации. А иногда случается и так, что люди из-за своих кровожадных земляков или единоверцев попадают в опасные ситуации даже не потому, что кто-то жаждет какого-то возмездия за пролитую кровь, а просто в силу своей наружности, соответствующей в восприятии людей «иной культуры» эдакому «террористическому» типажу; ну, общеизвестны же случаи, когда в абсолютно мирных людей стреляли вовсе не из мести, а попросту из страха, — страха того, что выглядящий с точки зрения испугавшегося угрожающим образом человек возьмет да и выстрелит сам (а то и подорвет себя спрятанной под одеждой бомбой). Ну, всем, я думаю, понятно, что чаще всего в таких печальных ситуациях оказываются мирные мусульмане, которые становятся «группой повышенного риска» из-за лютости зверств т. н. «исламистов». Все это я вот к чему; Андреас Лубитц, уничтоживший летевший из Барселоны в Дюссельдорф самолет, никаким исламистом и вообще религиозным фанатиком, насколько известно следствию, не был, но, тем не менее, мне со временем все крепче и крепче стало казаться, что он тоже невольным образом поставил какую-то целую человеческую разновидность под удар, представители которой будут теперь повсеместно сталкиваться если уж не с острой в отношении себя агрессией, то уж, по крайней мере, с устойчивым против себя предубеждением. Правда, тоже со временем, когда я разобрался в своих ощущениях, мне стало ясно, что в данном случае речь идет, естественно, об общности не по религиозному или национальному признаку, а, скорее, по физиогномическому или психологическому; в общем, я хочу сказать, что Андреас Лубитц здорово подставил некрасивых людей, болезненно переживающих свою непривлекательность. То, что Лубитц имел отталкивающую наружность, легко заметить на всех появившихся после его акции в СМИ всего мира фотографиях, а на основании уже тех — и очень многих — из них, на которых он запечатлен за пробежками, можно обоснованно заподозрить, что он сильно страдал из-за своей мизерабельности, поскольку — о чем свидетельствуют эти фото — он явно тратил немало времени и сил на то, чтобы оттенить противность своего лица тренированностью своего тела. Конечно, я вовсе не хочу сказать, что некрасивые, но выглядящие спортивно люди станут теперь по всему миру объектами каких-то тотальных дискриминаций и репрессий, но я почему-то уверен в том, что теперь от них все остальное человечество чисто инстинктивно будет стараться держаться подальше. А уж конкретно на воздушном транспорте, подозреваю, для таких людей волей-неволей будет введено что-то вроде негласного «волчьего билета», потому что я предчувствую, что среди авиапутешественников однажды станет нормой добиваться прохождения пилотами до начала рейса у пассажиров эдакого фейс-контроля, и если пилот вдруг будет оказываться недостаточно хорош собой, это будет вызывать среди пассажиров даже более решительный протест, чем если бы он представал перед ними откровенно пьяным или обдолбанным. Уверен также, что такие новые вызовы заставят и отделы кадров авиакомпаний предъявлять при найме рабочей силы новые требования; таким образом, со временем в гражданской авиации начнут количественно доминировать благообразные — с идеальными чертами лица — метросексуалы. Такие меры кажутся мне повесткой отнюдь не отдаленного будущего, а буквально завтрашнего дня; кроме того, я также уверен, что для похожих на Андреаса Лубитца людей значительно сузятся возможности и в других таких сегментах рынка труда, что вбирают в себя подразумевающие вверение одними людьми своих жизней другим специальности (например, для медицины это не менее актуально, чем на транспорте); в общем, если Андреас Лубитц и не обрек себе подобных на измор, то поднасрал им все равно очень сильно