![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sobolevtallinnвчера состоялась жеребьевка мест в бюллетенях для участвующих в предстоящих 1 марта в Эстонии парламентских выборах партий; их заявился десяток, но очевидно, что по итогам выборов в парламент попадут только четыре партии — так уж получается, что парламентских партий в Эстонии столько же, сколько трамвайных линий в Таллинне: четыре. Про эти линии я вспоминаю не просто так, а в силу того, что они кажутся мне очень хорошей метафорой партийной конкуренции в Эстонии; сейчас объясню, что я имею в виду. Все четыре трамвайные линии Таллинна проходят через центр города (даже имея — с некоторых пор — одну общую на всех остановку); маршрут №1 выглядит как «Копли — Кадриорг», маршрут №2 — как «Копли — Юлемисте», маршрут №3 — как «Тонди — Кадриорг», и, наконец, маршрут №4 — как «Тонди — Юлемисте». Для обеспечения своим рассуждениям большего удобства я заменю слово «Юлемисте» на слово «Маяка», потому что главным пунктом назначения пассажиров трамваев второй и четвертой линий на общем для них конце является именно жилой район, чаще всего определяемый таллиннцами в разговорной речи как «Маяка», раскинувшийся по обе стороны одноименной улицы и на небольшом участке в начале Петербургского шоссе, в каковое эта улица перпендикулярным образом упирается; после этой замены я хочу привести нечто вроде рейтинга комфортности человеческой жизни для районов, в которых размещены четыре конечные остановки таллиннских трамвайных маршрутов. Разумеется, самую выгодную позицию в нем занимает Кадриорг — район международно известного исторического парка (о котором каждый ленивый человек может найти пространные справочные материалы в интернете — и про резиденцию президента в нем, и при базирование Художественного музея), дороже жилья в окрестностях которого в эстонской столице оказывается разве что жилье в средневековой ее части. На второе место в этом рейтинге я уверенно помещаю Тонди; в самом районе Тонди нет ничего респектабельного, поскольку он, по сути, представляет из себя зону не исторического, а промышленного парка (средоточия зданий бывших советских предприятий легкой промышленности), но, строго говоря, непосредственно в само это Тонди трамваи заворачивают только чтобы сделать петлю разворачивания или уйти на постой в депо; по сути же, даже финальная часть маршрута следующих в Тонди линий приходится на умещающийся в центральной части Таллинна отрезок Пярнуского шоссе, и это тоже место, которое я нахожу весьма благоприятной средой для человеческого обитания. Зато этого никак нельзя не сказать ни про Копли, ни про Маяка, и эти два района соревнуются в моем мировосприятии уже не по уровню комфортности, а, скорее, по степени невыносимости даже не жизни в них, а просто нахождения; подозреваю, что для большинства населения Таллинна именно Копли имеет славу самой неблагополучной его части, ну а вот лично для меня все-таки таковой выступает именно даже не столько район, сколько квартал Маяка, — возможно, как раз по причине своей невеликости; вроде бы он и совсем недалеко отстоит от центра города, и к нему начинают прирастать-лепиться современные гигантские торговые центры и офисные здания с манерными автосалонами, и до аэропорта рукой подать, то есть цивилизация не просто рядом, но уже просто-таки тут, однако именно совсем небольшая площадь этого района приводит к тому, что традиционно присущие практике компактного проживания низкообразованного русского населения ужасы словно приобретают «на Маяка» невероятную концентрацию; по огромному — в таллиннских масштабах — Копли эти ужасы все-таки кажутся несколько более рассеянными, хотя бы в силу сохранившихся там в изобилии здоровенных оазисов несоветской архитектуры, ну а главной причиной, по которой Копли мне кажется не таким гиблым, как Маяка, местом, я считаю отсутствие у всех вместе взятых бесчисленных коплиских верфей и заводов, на которые со всего СССР в Эстонию свозилась рабочая сила, такой чудовищной ауры, что была присуща только одному находившемуся близ Маяка советскому военному заводу «Двигатель», выступившему некогда для Маяка своего рода «районоообразующим» предприятием (собственно, и ставшему в свое время поводом для строительства неподалеку от себя жилого фонда для рабочих). Завода этого уже нет, но никуда до сих пор не делась историческая память о его тружениках (на материальном уровне ярче всего репрезентуемая в их потомках); отнюдь не на эстонском, а на русском языке я все свое детство слышал произносимым с брезгливым содроганием словосочетание «двигателевские работяги», охватывавшее собою, как я понимаю, самый низшую ступень человеческой социализации в столице Эстонской ССР; повторюсь, вовсе не эстонцы, а тоже отнюдь не «коренные» русскоязычные жители Таллинна выделяли «двигателевских» в самый низменный — из всех представленных в столице ЭССР — человеческий вид; даже я, будучи выходцем из самой натуральной рабочей семьи, сталкивался с высказыванием этой презрительной оценки постоянно, поскольку на фоне «двигателевцев» рабочие Таллиннского Фанерно-Мебельного Комбината (базировавшегося как раз в Тонди, рядом с трамвайным депо!), на котором мои родители проработали большую часть жизни и персонал которого составлял почти все население девятиэтажки, в которой я прожил свои первые 22 года (то есть это тоже был своего рода мини-рабочий поселок, пусть и посреди самого благоустроенного из таллиннских спальных районов), чувствовали себя чуть ли не аристократами (чему, вероятно, способствовала богатая буржуазная история мебельного производства в помещениях, в которых функционировал этот ТФМК). В детстве я боялся двигателевцев сугубо заочно, как персонажей страшных сказок, но, повзрослев, имел некоторые фрагментарные пересечения с этой публикой (поиграв, например, в качестве «легионера» за один из цехов на чемпионате этого завода по футболу на заводском стадионе), и хотя лично мне из нее никто ничего плохого не сделал, ее дегенеративность произвела на меня очень сильно неизгладимое впечатление; признаки этой дегенеративности я обнаруживаю, оказываясь «на Маяка», до сих пор; не представляю даже откуда — из донских станиц? с сибирских рудников? — это вурдалачье может вести свою генеалогию. Не знаю также, чудятся мне эти признаки или нет, но, в любом случае, пора остановиться; короче, иерархия, которую я в означенных выше метафорических целях замыслил, выстраивается таким образом: Кадриорг, Тонди, Копли, Маяка. Нетрудно догадаться, что самой приятной, таким образом, трамвайной линией в Таллинне мне кажется и всегда казалась третья, соединяющая очень приятные районы моего родного города, в линиях под №№ 1 и 4, в русле этой же логики, я обнаруживаю сочетание приятного и отвратительного, и, наконец, второй таллиннский трамвайный маршрут мне кажется ведущим из одного ада в другой. Теперь я предлагаю в параллель к ряду Кадриорг — Тонди — Копли — Маяка провести следующий: достойная внутренняя политика, достойная внешняя политика, недостойная внешняя политика, недостойная внутренняя политика; сделав же это, я намерен найти среди четырех эстонских парламентских партий аналоги таллиннским трамвайным линиям. Поясню при этом, что важнейшими позитивными элементами внутриполитических преференций партий для меня являются отусутствие всяческого почтения к так называемым традиционным ценностям и поддержка идеи о формировании армии на полностью профессиональной основе, а внешнеполитических — рассматривание России как олицетворения абсолютного зла, не заслуживающего ничего, кроме тотальной критики и постоянного призывания к порядку; итак, проще всего при таком раскладе выделить среди эстонских топ-партий самую мерзкую трамвайную линию, «двойку»: из Копли на Маяка ходит, разумеется, Центристская партия, имеющая договор о сотрудничестве с «Единой Россией», тесные связи с РПЦ, РЖД, московской мэрией, но при этом свято чтящая традиционную семью, помешанная на регуляции употребления алкоголя и считающая всеобщую воинскую обязанность оптимальной моделью организации государственной обороны для Эстонии (нападение которой, правда, может, по ощущениям центристов, грозить со стороны кого угодно, но только не России). Тоже очень просто мне найти в эстонской политике партийный аналог и для таллиннского трамвайного маршрута №4; из Тонди до Маяка можно без пересадок добраться на партии IRL, которая активнее всего осуждает русский империализм и регулярно проводит антипутинские и, например, проичкерийские, проукраинские или прогрузинские пикеты у российского посольства в Таллинне, но при этом явно хотела бы видеть все гражданское население Эстонии а) в порядке ротации находящимся на бесконечных учениях резервистов, б) живущим по законам... ну, я не хочу сказать, что прямо уж лютеранского шариата, но, по крайней мере, в глубоком смирении перед матерью-церковью. Что касается маршрута трамвая номер 1 («Кадриорг — Копли»), то, скажу, честно, аналогия с ним, прочерченная мною к Социал-Демократической партии Эстонии будет несколько натянутой и более адекватно соотносящейся с портретом эстонских социал-демократов в недалеком прошлом, в котором они выступали за сохранение призыва в эстонскую армию, но допускали его проведение только для добровольцев, а также выделялись самым человечным среди эстонских партий отношений к малозащищенным слоям населения, но при этом не брезговали активно сотрудничать в муниципалитетных коалициях с центристами и не слишком увлекались рассмотрением российской угрозы в качестве главного риска для национальной безопасности; однако после того, как социал-демократов возглавил «молодой амбициозный лидер», их приоритеты существенно изменились; теперь эта партия не только настаивает на сохранении в эстонской армии срочнослужащих, но и призывает общество взвесить идею распространения воинской обязанности на девушек, и на фоне такого энтузиазма у меня уже не получается ценить эту партию за ее внутреннюю политику только лишь по факту заслуживающей всяческого уважения ее непреклонной поддержки узакониванию регистрации однополого сожительства. Зато в отношении восточного соседа эстонские социал-демократы настроены теперь абсолютно нетерпимо и стыдят за шашни с ним центристов; в общем, и социал-демократы стали теперь больше похожи в трамвайном смысле не на «единицу», а на «четверку», а, быть, может, на какую-то виртуальную непроложенную линию, которая из Тонди направляется вопреки отсутствию рельсов куда-то посередине между Кадриоргом и Маяка. И точно так же стало обстоять, увы, дело, и с Партией реформ, за которую я ходил голосовать на 3 последних парламентских выборах в Эстонии (в 2003, 2007 и 2011 годах), когда она мне казалась наиболее приближенным к идеалу эквивалентом моей возлюбленной трамвайной линии №3 («Тонди — Кадриорг»); насчет империалистических амбиций России у реформистов не было никаких иллюзий и они всегда их, так сказать, со вкусом и вдохновением обличали, а на внутренней арене они уверенно отстаивали либеральные, а вовсе не традиционные ценности, и при этом оставались единственной влиятельной политической силой в Эстонии, выступавшей за перевод эстонской армии на стопроцентно контрактную основу. Увы! И этот трамвай перестал ходить в Кадриорг; новый глава Партии реформ Таави Рыйвас, которого даже уместнее назвать юношей, чем молодым человеком, под впечатлением от российской агрессии против Украины (и от якобы подтверждающих резкий рост популярности всеобщего призыва среди населения результатов соцопросов) объявил о том, что «принцип тотальной обороны» — залог обеспечения безопасности Эстонии в современном мире, и гордо добавил, что именно с его занятием в партии капитанского мостика Партия реформ отказалась от своей священной коровы — идеи профессиональной армии.
Откровенно говоря, я под впечатлением от этих слов в свое время уже было решил, что мне на предстоящих парламентских выборах делать нечего, однако вскоре мои эмоции улеглись, и я все-таки трезво рассудил, что даже при, условно говоря, отмене третьей трамвайной линии долгом каждого порядочного человека в Эстонии должна оставаться борьба со второй. Кроме того, я вспомнил, что совсем недавно Центристская партия и IRL проявили удивительную солидарность при голосовании против принятия закона о сожительстве, и подумал, что вторая из этих партий в своих клерикальности и гомофобстве доходит до того, что выглядит способной — в случае своего прихода к власти — уничтожить любую демократию и любой либерализм в Эстонии безо всякого гипотетического «российского вторжения»; попутно я вспомнил, что социал-демократы и реформисты тоже проявили при голосовании по закону о сожительстве солидарность, только уже позитивную, и укрепился во мнении о том, что именно сохранение у руля эстонского государства правящей коалиции в составе этих двух партий выглядит более-менее надежной гарантией удерживания от скатывания эстонского государства в фашизм — будь-то в его импортированном с востока или же в сугубо отечественном варианте. Наконец, я отдал себе отчет в том, что Таави Рыйвас — абсолютно случайная фигура во главе Партии реформ, лихорадочно подставленная на руководящую позицию после того, как сделалось невозможным помещение на нее Сийма Калласа, под которого она специально зачищалась — ради сохранения за Партией реформ статуса «главной среди правящей», что было невозможным при сохранении у ее руля Андруса Ансипа, во главе партийного списка с кем реформисты на выборах-2015 были бы обречены на поражение. Как хорошо известно, Сийм Каллас дал задний ход своему согласию вернуться на пост эстонского премьера после того, как был атакован из инвалидного кресла ирловской аятоллой Мартом Лааром, решившим отомстить реформистам за затеянную ими замену ирловцев в правящей коалиции социал-демократами; Лаар стал трясти в прессе каким-то очередным компроматом на Калласа, восходящим к бытности Калласа президентом эстонского Центробанка; вряд ли это был какой-то неопровержимый — в смысле судебных перспектив — компромат, но, вероятно, достаточно — в смысле «опорочивания репутации» — для Калласа утомительный, раз он решил уклониться от медийной войны с Лааром и — чтобы без конца не оправдываться — отказаться от своих премьерских амбиций. Этот отказ был очень печальным для меня событием; вообще-то у меня с Сиймом Калласом имеются «непреодолимые эстетические разногласия», потому что у меня обычно не получается всерьез воспринимать людей мужского пола, которые носят усы, выбривая при этом всю остальную растительность (сам я всегда или бреюсь «везде», или не бреюсь «нигде») на лице (я нахожу такую практику в ХХI веке верхом безвкусия, а уж в тех случаях, когда пышность усов явно имеет цель оттенить вопиющую «неголливудскость» верхних зубов человека, она еще мне кажется и очень комичной), но я отлично помню слова Сийма Калласа о том, что создание в Эстонии полностью профессиональной армии является одной из главных его — как государственнного деятеля — амбиций; в общем, не стану скрывать, что уже только в силу этого обстоятельства я не вижу сейчас ни одной устраивающей меня альтернативы Сийму Калласу во главе эстонского правительства, а потому желаемые для себя итоги предстоящих выборов в парламент я рассматриваю исключительно в контексте укорачивания для Сийма Калласа пути в премьерское кресло. Пока ни один человек не видит, откуда (и с чего бы вообще) этот путь мог начаться, я вижу это очень хорошо; будучи заинтересованным в сохранении правящей коалиции в составе реформистов и социал-демократов, я одновременно очень хочу, чтобы внутри этой коалиции позиции реформистов существенно бы ослабли, чтобы, в свою очередь, внутри самой Партии реформ существенно бы упали котировки «молодых и заносчивых» и снова возник бы спрос на «проверенные кадры» (прежде всего — на «дистанцировавшегося от политики» Калласа). Одним из возможных сценариев может выглядеть вообще перевес в голосах соцдемов над реформистами и формирование нового правительства не Рыйвасом, а грезящим призывом женщин в армию Свеном Миксером, но при таком раскладе, боюсь, лишь состоится утрата поста партийного лидера Рыйвасом, а вот гипотетического возвращения Сийма Калласа на пост премьера придется ждать как минимум до 2019-го (следующего «выборного») года; я бы предпочел, чтобы реформисты еле-еле, но все-таки обыграли бы соцдемов, и чтоб при этом их совокупный перевес над сторонниками традиционных ценностей был бы тоже минимальным, что не дало бы никому среди победителей выборов поводов для особой гордости. В таком случае новое правительство сразу после выборов наверняка бы сформировал опять Таави Рыйвас, но я не сомневаюсь в том, что или он на чем-нибудь обязательно обосрется сам, или его снова кто-нибудь — как недавно ощущающий себя в фейсбуке не кабинетным политиком, а уличным анархистом Юрген Лиги — подставит из несдержанных или из неискушенных в госуправлении однопартийцев (почему после похищения Россией Эстона Кохвера во главе МВД Эстонии остается с ног до головы обосравшийся Ханно Певкур — неразрешимый для меня ребус), после чего возникнет правительственный кризис, однако мандат на формирование кабинета будет сохраняться у ордена реформы, и вот тут как раз снова — как я рассчитываю — будут востребованы уникальные в масштабах Эстонии профессиональные возможности Сийма Калласа (с трудом могу вообразить себе хоть одного другого эстонца, который справился бы с многолетней работой заведующего всеми транспортными сетями Евросоюза); конечно, его возвращение в премьеры именно по итогам выборов делало бы его куда неуязвимее в смысле развязывания войн компроматов (как носителя заверенной печатью избиркома народной поддержки), но, если, честно, я очень рассчитываю, что Март Лаар в ближайшие годы умрет и уже окажется некому ставить Сийму Калласу палки в колеса; абсолютно не вижу в своем пожелании ничего бесчеловечного, поскольку мне как раз кажется глубоко аморальной ситуация, в которой к гипотетическому похищению кем-то, допустим, десяти миллионов долларов морализаторски апеллирует тот, кто если вдруг и не сам приказал грузить вооружение в трюмы парома «Эстония», то уж, по крайней мере, отлично знает, кто и зачем его туда погрузил (в зависимости от того, как — первым или вторым образом — обстояло дело, я желаю Марту Лаару умереть мучительно или же, напротив, абсолютно безболезненно). Ну а даже если Март Лаар окажется гораздо крепче, чем я себе представляю, то пусть тогда он окажется не в состоянии противостоять занятию поста премьер-министра Эстонии не самим Сиймом Калласом, а его очень способной дочерью, которая, я нисколько не сомневаюсь, достаточно компетентна для того, чтобы — находясь на соответствующей административной высоте — воплотить в жизнь одну из главных патриотических мечт всего отца — мечту об отказе Эстонии от воинского призыва. Исходя из всего вышесказанного, моим, повторюсь, желанием в отношении поствыборного «политического ландшафта» в Эстонии остается сохранение коалиции реформистов и социал-демократов, но ослабление в ней реформистского влияния; по итогам всех описанных логических и даже в некотором роде футурологических выкладок (и на фоне ощущения, что у реформистов поддержка сейчас все-таки остается шире) я пойду на выборах Рийгикогу голосовать за Социал-Демократическую партию. «Персональный» фактор при реализации этого выбора уже не имеет особенного значения, но я все-таки любопытства ради поинтересовался, какие кадры социал-демократы выставили в избирательном округе, приходящемся на место моего жительства, и с огромным удовлетворением обнаружил, что самым последним в соответствующем списке там значится человек, в свое время со скандалом исключенный как раз из Партии реформ — после того, как обвинил лидеров реформистов в принятии в партийную кассу денег неясного происхождения, фиктивно оформлявшихся как частные наличные пожертвования рядовых партийцев; я сразу подумал, что голосование конкретно за этого кандидата будет дополнительным виртуальным щелчком от меня по аррогантным носам «новых лиц» основанной давным-давно Сиймом Калласом партии. Кроме того, не будучи знакомым с этим кандидатом лично, я знаю про него, что он был аж на двух — с интервалом в 9 лет — киевских майданах (на стороне, естественно, «добра»), а, кроме того, что он друг сразу нескольких моих друзей, что делает практически ничтожной вероятность того, что к ненавистным мною традиционным ценностям он может относиться без презрения.
Отлично сознаю, что все вышеизложенное может быть мало кому интересно, кроме меня, однако отдавание себе в этом отчета никоим образом не отваживало меня от намерения все это изложить; в ситуациях, когда ты вынужден делать выбор в пользу умеренных и незлобивых сумасшедших ради того, чтобы нейтрализовать сумасшедших абсолютных и фанатичных, очень полезно подробно и рассудительно прояснить резоны своего выбора, — пусть даже хотя бы и только самому себе. Просто чтобы почувствовать, что сам ты пока не сошел с ума
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2015-01-21 02:09 pm (UTC)no subject
Date: 2015-01-21 02:14 pm (UTC)no subject
Date: 2015-01-21 02:36 pm (UTC)no subject
Date: 2015-01-21 02:40 pm (UTC)no subject
Date: 2015-01-21 03:05 pm (UTC)no subject
Date: 2015-01-21 03:09 pm (UTC)