нет другой...

[sobolevtallinn]

...такой заповеди, что попиралась бы мною столь же беззастенчиво, как «не сотвори себе кумира»; сотворяю их себе столько, сколько себя помню, и эта практика мне всегда нравилась, и нравится до сих пор. Если опустить детские и отроческие увлечения, то можно сказать следующее: из всех настоящих кумиров, что у меня были в жизни, самым «ранним» из сохраняющихся в таком статусе и поныне, остается Егор Летов. И он, и все те, что заводились у меня после него, всегда были изрядно меня постарше; чаще всего – на 10-15 лет, но были и такие, кто на все 20-25, так что, например, Сергей Пахомов, который старше меня всего на 7 лет (и увидев впервые на экране которого в 2005-ом, кажется, году, я моментально понял, что мой персональный иконостас расширяется на очередную позицию), в этом ряду выглядит чуть ли не по-юношески. Однако сегодня я отдал себе отчет в том, что в течение последних трех лет, что называется, «тенденция скорректировалась»; нет, новые кумиры у меня появляться не перестали, даже напротив – стали возникать чаще, чем когда бы то ни было, но зато теперь они чаще всего оказываются меня примерно на столько же моложе, на сколько их, так сказать, более возрастные «коллеги» по «определению» моего сознания оказывались меня старше. И именно сегодня это вдруг для меня так отчетливо прояснилось, очевидно, потому, что как раз сегодня мне попался в фейсбуке подробный фотоотчет о встрече 2015-го года одной компанией в Москве, в которой эти самые мои новые кумиры присутствовали просто в невероятной концентрации; глядя на их прекрасные лица, я моментально понял, что ничуть не разочаровавшись в своих кумирах, так сказать, предыдущих созывов, теперь, однако, я особенно глубоко очаровываюсь людьми совсем молодыми и подпадаю под наиболее сильное влияние тех, кто меня значительно младше. Внутренне констатировав это, я почувствовал, что на повестку дня передо мной встает ситуация формата «есть две новости, с какой начать»; плохая, разумеется, состоит в том, что мне уже так много лет, а мне так до сих пор и не удалось ни обнаружить в себе талантов, сопоставимых с талантами моих идолов, ни уж тем более взрастить в себе хотя бы толики отличающей их отваги. Но горечь от этой данности была моментально компенсирована хорошим известием, которое нашлось у меня для себя; если у меня получается среди людей, родившихся на 10 или 20 лет меня позже, уверенно различать настоящих гениев и аутентичных героев, это означает, что уж, по крайней мере, такая напасть, как духовное старение, пока обходит меня стороной. Нюх на великих людей и отличный вкус на них – это ведь практически все, что есть во мне достойного, но, глядя в физическом мире по сторонам, я все-таки осмеливаюсь думать, что и это все-таки не мало, потому что у подавляющего большинства моих современников соответствующие рецепторы абсолютно не развиты. А вот у меня, пожалуй, они с каждым годом только совершенствуются; теперь распознаю великих вообще в два счета, причем в некоторых случаях даже на стадиях, когда их великость еще остается для социума тайной. А ведь многие из тех, кого я раньше считал обладателями идентичного моему дара, его – даже если и на самом деле имели – начисто утратили; так боятся приняться выглядеть убого на фоне великой молодежи, что трусливо-упредительно – высокомерно на нее фыркая – объявляют ее поганой. Не уподобиться им – уже немалая удача!
          А еще подумал вот что: ясно, что город Москва в последние годы стал главным источником зла на Земле (уже хотя бы потому, что все самые античеловеческие гадости измысливаются в последнее время в нем), однако, как это ни невероятно, одновременно этот же город оказывается сейчас и местом сосредоточения самых прекрасных на Земле людей (или хотя бы центром притяжения для таковых). Получается город и абсолютного минуса, и абсолютного плюса! Конечно, эти самые прекрасные люди в контексте населения Москвы предстают – в смысле своей численности – чем-то типа статистической погрешности, но ничтожность количества этих людей с легкостью компенсируется их невероятным – сверхчеловеческим – КАЧЕСТВОМ. В общем, на многое что я уже совсем не гожусь (даже из того, на что раньше годился), но вот кумиры у меня по-прежнему только самые охуительные; по-прежнему других не завожу