Miss Violence

[sobolevtallinn]

смотрел вчера греческого лауреата прошлогодней Венеции за режиссуру (и мужского кубка Вольпи) и очень развеселился в тот момент, когда в этом фильме вдруг проявилась случайная, но очень смешная рифма к случившемуся на этой неделе в России запрете на еду; глава семейства, раздраженный тем, что его домочадцы не проявили должной ответственности при следовании одному из основоположенных им семейных ритуалов, открывает холодильник и начинает набивать едой из него огромные черные мусорные пакеты, демонстрируя тем самым свое намерение временно полностью отказать членам своей семьи в пище (а если же кто-то в этой семье провинился индивидуально, то перед ним за обеденным столом не ставится ни тарелки, ни приборов, но он принужден сидеть за столом до тех пор, пока все не доедят). Впрочем, больше совершенно ничего в этом кино у меня воодушевления не вызвало; есть некоторый соблазн высказаться в духе того, что выглядевший было любопытным осуществляемый в границах социальной драмы поиск корней внутрисемейного насилия в фанатичном поддержании бессмысленных семейных традиций соскочил обидным образом на полпути в не имеющий никаких иных, кроме эпатирующих, назначений инцестуальный триллер, но это было бы, положа руку на сердце, вздором: на самом деле и социальная драма уже получалась настолько идиотская, что, возможно, как раз судорожное выворачивание ее в русло почти «европейского театра абсурда» — в котором мужчина совокупляется со всеми женщинами в своей семье, и женой, и дочерьми, и внучками (которые ему не только внучки, но и дочки, и круг этот не разорвется, пока самец не умрет) — выглядело единственным способом избежать капитуляции в рамках изначально взятого в разработку жанра. Нелепо, конечно, что такие фильмы поощряются серьезными призами; возникает ощущение, что никого не нашлось в венецианском арбитраже, кто был бы знакомым с искусством Ханеке или с «Клыком», главным греческим «артхаусным» хитом последних лет. По-моему, просвещенный насчет этих вещей человек просто не смог бы не ужаснуться убожеству попыток равнения в «Мисс Жестокости» на подобные ориентиры; ко всему прочему, великой глупостью является расчет при сознательном следовании не одному, а двум или более, скажем так, «образцам» (мол, среди некольких «первоисточников» произойдет взаимная нейтрализация следов каждого из них) прослыть за самобытного или — тем более — новаторствующего художника