Sarah préfère la course

[sobolevtallinn]

в свое время, посмотрев «Керлинг» Дени Коте, я написал что-то вроде того, что этот фильм кажется в большей степени красноречивой иллюстрацией не «новой квебекской волны», а «новой греческой». Нынче то мое шутливое замечание получило избыточное подтверждение, потому что «Вик и Фло увидели медведя» выглядит уже совсем – в новейшем смысле этого слова – греческим кино, правда, ко всему прочему, почему-то еще и снятым не самим Коте, а Керверном/Делепеном или вообще Ланнерсом. Вчера уселся смотреть дебютный фильм квебекской режиссерши Хлои Робиши «Сара предпочитает бегать», насчет которого был совершенно уверенным в том, что и он представляет из себя наведение очередного «культурного моста» между Квебеком и Грецией, потому что некоторое время тому назад видел короткометражку этой же дамы «Вожак стаи», греческую вообще насквозь, ну просто как эдакий мини-побратим «Аттенберга». И что бы вы думали! Фильм «Sarah préfère la course» оказался для «квебекской волны» наладчиком совсем другого культурообменного направления, предпочтя «коррелировать» не с «новой греческой волной», а с, если я не ошибаюсь, «новой берлинской школой». Должен признаться, что несмотря на то, что мне очень нравятся все эти новые немецкие режиссеры вроде Арслана, Маре, Хоххойзлера и некоторых других, которых я точно не помню по имени, я немножко путаюсь – что, собственно, только подтверждает ненадуманность объединения их в одно «течение» – в том, кто что из них конкретно снял, потому что они довольно сильно близки друг к другу; впрочем, возможно такой эффект смешения в моем сознании обуславливается тем обстоятельством, что чаще всего появлением русскоязычных сетевых релизов лучших немецких фильмов последнего времени рутрекер обязан великому человеку kacablanca, и, возможно, расценивая упоминание о нем как об авторе и переводчике релиза как универсальный знак высокого качества, я настолько доверяю ему как посреднику гарантированно деликатесной духовной пищи, что не слишком точно фиксирую и разграничиваю в своей памяти те, так сказать, оригинальные бренды, продукцию которых он поставляет. Так или иначе, а люди умнее меня и, главное, такие, чей интерес к кино оказываются существенно более глубоким, чем мой, наверняка без труда исчерпывающе сформулировали бы основные художественные и, быть может, еще какие-нибудь признаки, отличающие кино «новой берлинской школы», ну а я со своей стороны – в меру своей ограниченной компетенции – могу сказать лишь, что когда смотрел фильм про юную бегунью, все время ловил себя на ощущении, что всему в этом фильме происходящему и, что первостепенно, стилю этого происходящего экспонирования немецкая речь подобала бы куда лучше французской, даром что действие замыкается в Квебеке и Монреале («ландшафтное» присутствие которых в фильме сведено к минимуму). Впрочем, справедливости ради, я должен констатировать, что «французского влияния» в этом фильме не замечать тоже нельзя; судя по всему, магия Луи Гарреля среди всех современных молодых актеров-франкофонов настолько сильна, что они вольно или невольно начинают заниматься имитацией всех «базовых» гаррелевых повадок даже в тех случаях, когда сами они, так сказать, «фактурно» на Луи совсем не похожи. Скажем, полуфиктивный муж Сары является, в отличие от Луи Гарреля, носителем вполне традиционной в современном мире, спортивной – а вовсе не богемной – мужественности, но, однако, можно быть уверенным в том, фильмы с кем сыгравшему его актеру служат вдохновляющим «в профессии» ориентиром