sobolevtallinn | раньше или позже, но спустя некоторое время...

...обязательно в очередной раз в российской внутриполитической жизни актуализируется вопрос об определении наиболее достойного, условно говоря, «оппозиционного лидера»; вне зависимости от того, будет ли соответствующая повестка дня искусственно форсирована по какому-нибудь незначительному и бессмысленному поводу (вроде выборов в Мосгордуму), или же, напротив, ее спонтанно сформирует какое-нибудь важное событие (ну какой приличный человек сейчас не мечтает – вопреки всей утопичности и беспочвенности таких грез – о русском Майдане), я сочту абсолютно бесперспективными – «заранее обреченными на полнейший провал» – любые попытки так называемой консолидации рассерженных горожан и прочих позиционирующих себя протестно настроенными масс, если оными Марина Алехина и Надежда Толоконникова априорно не будут признаваться самыми значительными, самыми влиятельными, самыми репутационно безупречными фигурами современного русского сопротивления. Разумеется, я прекрасно сознаю, что такое признание будет наносить существенный количественный урон этим массам, поскольку мне так же прекрасно известно, что среди заявляющих о себе как о недовольных действующей властью в стране россиян навалом тех, кто любит, состроив брезгливую гримасу, твердить известные мантры про музей, чучело и курицу, а также заявлять о себе как о верующих с набором специфических чувств, однако я полагаю, что у русского сопротивления появятся шансы на победу только в том случае, если его будет отличать не внушительное количество его номинальных сторонников, а выдающееся качество его фактического ядра; надеюсь, ни один вменяемый человек в России не станет оспаривать того факта, что именно Мария Алехина и Надежда Толоконникова своей жизнью в два последних года задали в России высший из возможных стандартов борьбы с тираническим режимом, выработав в ней безукоризненные моральные идеалы и показав пример неукоснительного им практического соответствия. Поэтому, с моей точки зрения, вопрос о том, кто должен быть знаменем, лицом, сердцем, душой, мозгом, совестью, сутью – и всем таким подобным – русского сопротивления, вообще не заслуживает никакого обсуждения; не надо отрицать той очевидной данности, что к настоящему моменту он решился сам собою. Также я нахожу, что не нужно совершенно переживать по тому поводу, что к данному же моменту саккумулироваться вокруг такого ядра готово пока не настолько значительное число людей, которое выглядит необходимым для предложения тому, что оно намерено низвергнуть, реальной состязательной конкуренции; по-моему, верным – возможно, единственно верным – залогом того, что однажды это сопротивление достигнет естественных для него целей, может как раз и быть наличие у этого сопротивления абсолютно безупречного морального учредительного капитала в лице подлинных пассионариев; согласитесь же, что пока русскому сопротивлению никак не пошло на пользу то, что оно вынесло на свой представительский гребень лидера, чье моральное реноме имело вовсе не химерические (музей, курица, чучело), а вполне себе реальные дефекты – вроде пристрастия к мутным экономическим схемам и вульгарной националистической риторике; о том же, какой моральный авторитет и лидер оппозиции может выйти из освобожденного подковерной международной дипломатией российского графа Монте-Кристо, и говорить нечего: поразительно, но всего за пару дней, проведенных на свободе, этот человек сумел проявить исключительную схожесть с тем, кто его посадил, – практически до степени «попробуй найти Х отличий», главное из которых, кажется, сводится к тому, что он нашел бы для нехитрой мысли, выраженной в свое время словами «Мочить в сортире!», более – в сравнении с «первоисточными» – интеллигентную лексику и миролюбивую интонацию, и что еще ужасней, не только нашел бы когда-то, но и готов найти сейчас; в общем, получи, «либеральная общественность», себе чтящего «ценности гражданского общества» вожделенного – десятилетней выдержки – вождя! Так может быть, хочется вопросить мне, рассерженным горожанам (я не имею в виду сейчас персональных, так сказать, фанатов Алексея Навального или Михаила Ходорковского) стоит прекратить, наконец, закрывать глаза на элементарную человеческую нечистоплотность и несомненную реакционность взглядов своих кумиров, оправдывая свое примирение с неприятными чертами их характеров и биографий эдакой практической целесообразностью (мол, только у них и имеется состоятельный реально напугать режим электоральный охват, а потому надо группироваться под ними как практически под брендами), и отдать себе, наконец, отчет в том, что в данный момент гипотетическая русская революция обладает уникальным моральным активом в лице двух девушек, прожитые каковыми к настоящему моменту жизни способны вызывать абсолютно ничем не омрачаемое восхищение как в героической, так и в идейной (я бы добавил еще и эстетическую, но не хочу никому навязывать свой художественный вкус) составляющих?! Я абсолютно уверен в том, что в лице Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой Россия располагает сейчас настолько уникальным человеческим материалом настолько беспрецедентно высокого качества, что превосходящих их в проектной революционной или реформаторской мощности личностей российская оппозиция не только не может различить ни в одной другой стране мира, но и – если позволить фантастическое допущение – не смогла бы выписать с помощью волшебной машины времени ни из одной эпохи. Черт возьми, не жалко ли современным россиянам упускать такую безо всяких преувеличений историческую возможность?! Разумеется, я вовсе не вижу ситуацию непременно так, что в случае уподобления Красной Площади Майдану Незалежности или Тахриру (в лучшие дни на их веку) собравшиеся там толпы людей, требующие отставки кремлевской мафии и назначения досрочных выборов, в качестве «скоординированного оппозиционного кандидата» на президентский пост провозглашали бы Машу или Надю (хотя и совершенно искренне не могу представить себе ни более достойного главы российского государства, чем Надежда Толоконникова, ни более – в случае ее таковым избрания – стремительного способа превращения России из одного из вызывающих омерзение государств мира в вызывающее к себе едва ли не самую большую в этом мире симпатию); я хочу лишь сказать, что именно мнения и позиции Маши и Нади по любому важному для сопротивления или революции вопросу неизменно должны были бы оказываться решающими (например, если бы они сочли достойными поддержки лидерские амбиции какого-то человека, его можно было бы поддерживать с такой же безоглядностью, как Машу и Надю самих). И глубочайшим заблуждением было бы различить в цепи моих рассуждений признаки провозглашения нового «культа личности» или чего-то подобного; я хочу лишь сказать, что в лице Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой Россия сейчас располагает людьми, которые ни на уровне рассудка, ни на уровне интуиции не могут ни в чем ошибиться; то есть, наверняка какой-то процент ошибки всегда существует, но, согласитесь, она крайне маловероятна на фоне того обстоятельства, что за последние почти два года, прожитые Марией и Надеждой в крайне суровых условиях и под тяжелым давлением (а также чаще всего – в почти тотальной инфоизоляции), они не ошиблись ни в чем ни разу – ни интеллектуально, ни, так сказать, чувственно. Молиться на этих девушек вовсе не обязательно, но крайне глупо не использовать их как самые точные, совершенные – в юрисдикции «духовной сферы» – приборы; я ничуть не сомневаюсь в том, что любое предприятие, в рамках которого Маша и Надя были бы правомочны что угодно ветировать и имели бы право «последней подписи» под «санкцией» на любую инициативу (разумеется, безо всякой бюрократии, не «по уставу», а в качестве никем не заведенного, а само собой разумеющегося порядка), обязательно закончится триумфом. Однако вместо того, чтобы принять, никак их не документируя, эти правила игры, в более или менее долгосрочной перспективе, но гарантирующие в ней победу, в России зачем-то продолжают пытаться раздуть костры свободолюбия в таких совершенно безнадежных для этих целей человеческих оболочках, как Ходорковский, Навальный, не говоря уже о разнообразных немцовых, рыжковых, митрохиных и т. д. (каковым эта духовная субстанция – свободолюбие – вообще по большому счету никогда не была присуща), словно изначально рассчитывая лишь погреть у этого костра руки, а не увидеть его побеждающим – вовсенебным заревом – вековое царство тьмы, которым Россия была, есть и остается. Ходорковский, конечно, достаточно неожиданным образом – со своей декларацией вочтобытонистального сохранения российского протектората над «завоеванными землями» – оказался самым жалким зрелищем из «канонических» российских демократов на фоне первых слов Нади на свободе о необходимости преодоления Россией проклятия ее «адового прошлого», но обольщаться не стоит и насчет тех многолетних номинальных тузов «демократического движения», которые держат себя в руках и не позволяют себе откровенно проимперских или националистических высеров, – от них тоже не может быть никакого проку; кроме Нади и Маши никаких других ориентиров попросту нет. Больше всего на свете я люблю Надежду Толоконникову и Марию Алехину, и меньше всего на свете понимаю тех россиян, которые не разделяют этого моего огромного чувства, потому что оно для них и их страны могло бы стать – ни много ни мало – спасительным