sobolevtallinn | совершенно, с моей...

...точки зрения, естественно, что человек, владеющий какой-то профессией и ею зарабатывающий большую часть средств себе на жизнь, начинает довольно нервно вести себя в ситуациях, когда его пытаются подтолкнуть к тому, чтобы он поэксплуатировал свои профессиональные навыки, так сказать, на общественных началах, то есть за бесплатно. С недавних пор я стал, однако, замечать, что наиболее истеричная реакция в таких случаях проявляется со стороны артистов; то есть довольно давно я просто пару-тройку раз зафиксировал в сознании подобные прецеденты, но потом со временем начал ощущать, что они описывают устойчивую тенденцию – поскольку мой опыт общения с людьми актерского ремесла крайне невелик, а когда оно все-таки случается, то далеко ж не каждый раз кто-то принимается требовать от них, скажем так, лицедейства, но если уж в те немногие в моей жизни разы, когда при мне актерам выставлялись подобные «предъявы», они всегда (и причем практически всегда это были разные люди) реагировали на них исключительно болезненно, то мне ничего и не оставалось иного, как в итоге подумать, что это общий актерский «пунктик». В итоге я задумался, почему так происходит, и, пожалуй, могу теперь даже дать себе удовлетворяющий меня на соответствующий вопрос ответ. Сразу скажу, что лично на меня в описанных ситуациях актерская раздражительность никогда не направлялась, потому что мне и в голову не приходило никогда произнести что-то вроде «ты ж актер, давай, изобрази тут нам…»; здесь дело даже не только в моих хороших манерах, а в большей степени в том, что меня ужасает сама перспектива лишний раз указать человеку актерского ремесла на его к оному принадлежность; я попросту нахожу этот род занятий достаточно унизительным, поэтому уж никак не сочту достойным лишний раз тыкать им человека, уязвляя тем самым его самолюбие; актерская профессия почетна тогда лишь, когда человек заработал себе в ней или денег, или славу (пусть даже и неширокую, но крепкую), но поскольку меня жизнь сталкивала лишь с такими артистами, которые выглядели откровенно бездарными нищебродами, то я как-то всегда воздерживался от того, чтобы строить с ними разговор вокруг их, что называется, работы. В подавляющем же большинстве случаев, когда эти актеры в моем присутствии оскорблялись на обращенные к ним призывы выкинуть какое-нибудь артистическое коленце, речь шла о необходимости произнесении во время застолья тоста или, скажем, восхваляющего виновника какого-нибудь торжества слова; стоило кому-то призвать актера в таком формате «выступить» (мол, ты ж артист, давай, кто если не ты), то этот актер (каждый раз, повторюсь, разный человек) яростно отругивался, а порой и довольно грубо предлагал достающему его типу самому попрактиковаться в профессии, к которой тот предположительно принадлежал (дескать, а давай ты щас чего-нибудь попрограммируешь или попроектируешь). Мне всегда приходило в голову, что музыканты обычно куда терпимее воспринимают, когда их просят в компании что-то спеть или сыграть, художников тоже можно развести на то, чтобы они нарисовали экспромтом, допустим, на кого-нибудь шарж или на что-нибудь карикатуру по, если так можно выразиться, сиюминутной коллективной заявке, и это не говоря уже о людях не творческих профессий, которые нередко моментально бывают готовы безо всякой оплаты продемонстрировать в случае возникшего спроса свои умения, поскольку делают таким образом, как я думаю, нематериальную, но имиджевую инвестицию в свою репутацию, поддерживая как бы свое реноме незаменимого человека; к примеру, мне приходилось видеть, как сантехники или электрики немедленно вскакивают из-за праздничного стола (особенно стремительно, если уже к тому моменту выпили), как только кто-то из хозяев пожалуется на проблемы со сливом или проводкой. Но актеры, когда их просят «поактерствовать», так себя не ведут! Пожалуй, я склонен считать, что, вероятно, они очень хорошо осознают (или хотя бы ощущают), что суть их ремесла – все-таки кривлянье, а кривлянье – это все-таки всегда унижение; оттого, вероятно, они и считают возможным предаваться этому занятию только, грубо говоря, «по контракту», то есть за заранее оговоренный гонорар. Поскольку кривлянье, оно же – унижение, служит чаще всего главным или даже единственным источником их дохода, совершенно понятно, что актеры не расположены без материального вознаграждения подвергать себя дополнительному неизбежно сопутствующему унижению стрессу, который и так оказывается для них постоянной вредной «издержкой производства», обуславливающей их работу «под перегрузками». Поэтому даже для сантехника оказывается не так мучительно «внештатно» и за спасибо заменить лишний раз прокладки, как для актера сочинить несколько неоплаченных тостов, которые он вынужден в огромных количествах генерировать за деньги «по долгу службы», ибо основная его служба, наверное, все-таки несется не на съемочных и сценических площадках, а на свадьбах, школьных выпускных, новогодних корпоративах и т.д.; в общем, я считаю, что в силу этого стимулировать актеров к внеурочному паясничанию действительно не слишком деликатно и даже, пожалуй, безнравственно. Хотя признаюсь, что я счел бы гораздо более честным со стороны таких артистов, если бы они в своих «ценовых предложениях» по организации досуга прейскуранты таких вещей, как «конферанс», «устроение розыгрышей», «проведение конкурсов», «раздача подарков» и т.д., честно группировали бы под общей рубрикой «Ужимки». То есть, более честным даже не перед клиентами, а перед самим собой: будучи всего лишь человеком ремесла, нелепо и абсурдно воображать себя человеком искусства. И даже если часть профессиональной жизни человека формально проходит на «территории искусства», ему не стоит обольщаться насчет масштабов своей к нему причастности; человек, которому не претит быть тамадой на свадьбе или Дедом Морозом на рождественском утреннике, не сможет – в высшем смысле этого слова – играть ни в кино, ни в театре; даже там пределом его способностей будет оставаться лишь ужимничанье