Love Me Tender

[sobolevtallinn]

 

сходил в кино на Love Me Tender из прошлогоднего каннского «Особого взгляда», второй полный метр Анны Казенав Гамбе, снятый по (полу)автобиографическому роману модной квир-писательницы Констанc Дебре, и «олицетворяющий» собой все главные фобии противников «женской оптики» в кинематографе; это история парижанки, сражающейся с бывшем мужем за право принимать участие в воспитании их общего сына младшего школьного возраста. Сразу после развода с этим не было никаких проблем, экс-супруги без ссор и напряжения следовали графику «неделя у папы/неделя у мамы», но когда мама вдруг решила рассказать папе, что теперь встречается не с мужчинами, а с женщинами, тот, поначалу воспринявший эту новость позитивно, вскоре отчего-то обезумел от горя и стал по мере сил настраивать сына против своей бывшей жены. Однако списать все свалившиеся на эту женщину трудности только на мстительность ее экс-супруга невозможно, так как внутри маленького мальчика привязанность к матери и сама по себе борется с сильной на нее обидой, потому что семья распалась по ее инициативе, что нарушило его идиллическое детство, — собственно, именно нестабильность настроения ребенка, то проявляющего к матери на редких свиданиях необузданную нежность, то лихорадочную агрессию, и является фактором, дающим его отцу, так сказать, ювенальные козыри. Плюс ко всему, на фоне дикого желания быть ближе к своему сыну его мать никак не отказывается от постоянных секс-интриг с разными девушками и женщинами, с которыми знакомится на экзотических вечеринках, плюс она не делает ничего, чтобы доказать в судебных органах свою экономическую состоятельность: в прошлом успешная адвокатесса, теперь она писательница (это «линия жизни» Констанс Дебре), хоть и известная, но зарабатывающая литературой столько, чтобы хватало на аренду только очень скромного жилья. Собственно, ее бывший муж и напитал производными этих обстоятельств свой иск: его бывшая охотно знакомит своего сына со своими «переменными» возлюбленными, а также не прячет от него свои книги, в которых откровенно описывает свою сексуальную жизнь. Тем не менее, несмотря на всю сложность характера героини, симпатия недегенеративного зрителя должна оказываться на женской стороне: бывший муж писательницы — очевидный ограниченный мудак, а сама она при всей своей, так сказать, неорганизованности, — живое существо с тонкой душевной организацией. Увы, есть все же один нюанс, который сильно портит от нее впечатление и снижает мотивацию к проявлению к ней эмпатии: закадровый голос то и дело зачитывает строки из ее сочинений, которые она пишет параллельно переживаемым ею материнской и «романтическим» драмам, и эта литература такого скверного качества, что хочется даже чуть ли не солидаризироваться с презирающим ее «призвание» экс-супругом, и посоветовать ей начать работать, — слишком уж заметно, что мир искусства от ее художественных практик ничем не обогащается. Однако авторка фильма, похоже, вовсе не ерничает над этими пассажами своей героини, и, напротив, эксплуатирует их как средство презентации ее особого «угла зрения», но все-это приводит к тому, что столь же графоманным начинает смотреться в итоге и ее фильм, все хорошее в котором случается благодаря не режиссуре, а актерам — люксембуржская звезда Вики Крипс просто великолепна, но очень мастерски секундирует ей и ребятенок. Собственно, сцены с их обоюдным участием — это лучшее, что есть в этом кино, и, возможно, Анна Казенав Гамбе сама это если не поняла, то уж почуяла: не случайно главный официальный трейлер представляет из себя вовсе не традиционную спецнарезку из эффетных «реприз», а просто кусок с велосипедной прогулкой мамы и сына, и это совершенно восхитетельные кадры, кажущиеся не просто инспирированными Дарденнами, но и им равновеликими. Увы, зато все, что экс-муж героини Крипс называет «хипстерским лесби-пузырем», сдобрено в этом зрелище абсолютно мейнстримной патокой: мне всегда обидно за гей-сообщество, когда оно позиционируется в пространствах художественного вымысла как мир сентиментальных ломак, поскольку в действительности же процент присутствия их в нем не так уж и сильно превышает «среднечеловеческий». На финише истории писательница, которая предпочитала вроде бы все время «мутить» с девицами помладше, вдруг распознает «ту самую единственную» в журналистке, которая скорее ее даже постарше, и тут дело принимает уже совсем мыльнооперный оборот; это понятно, что идея и этого кино, и послужившей для него первоисточным сырьем книги сводится к тому, что материнство не должно влечь за собой отказ женщины от свободы, и что постоянные поиски расширения таковой — это вовсе не автоматический признак плохой матери, но чтобы какую-то идею средствами искусства убедительно декларировать, нужна и сильная именно художественная «доказательная база». Тут ее не обнаружить; Вики Крипс — талантище, но не волшебница, и спасти от провала это предприятие не смогла