sobolevtallinn | признак дурачины

Помню какую-то полулегендарную историю про то, как давным давно на каком-то крупном международном кинофестивале показывали какой-то мрачнющий советский фильм, в одной из сцен которого жаждавший напиться герой подходил к водопроводному крану, подставлял под него рот и поворачивал вентиль, но вода из крана не текла, и в этот самый момент, в который авторы фильма не вкладывали ничего комичного, заграничный зал разражался хохотом, расценивая сцену с пустым краном как чаплинского уровня в своей гениальности шутку. «Лицо» начинается со сцены с краном, в котором не нет воды, а, наоборот, в котором ее столько, что хватит, видимо, на вселенский потоп, и мне почему-то кажется, что уже не отсутствие в кране воды, а катастрофическое ее в нем изобилие тоже заставило — прямо как тех зрителей советского фильма — каннскую и прочую фестивальную публику этого сезона, что называется, заржать невпопад. То есть не в буквальном смысле, конечно, — как раз смех был бы самой уместной реакцией на в который раз вызванного водою на битву с ней Ли Кан Шена; я имею в виду, что общее недоумение от «Лица» — столь же неадекватная реакция на этот фильм, как гогот — на отказывающий в воде советский кран, только если людям в государствах с древними и славными водопроводными и канализационными традициями, в общем-то, простительно не быть знакомыми с привычным для третьего мира явлением «отключение воды», то публике, просиживающей штаны из года в год в фестивальных залах (особенно той ее части, для которой это — служебная обязанность) на главных мировых «кинокурортах», достаточно стыдно не быть знакомой с одним из самых красивых современных киноязыков или не быть способной им проникаться.

Конечно, Цай Мин Ляну случалось высказываться на этом изобретенном им языке и так, что пронимало почти всех; сейчас «Капризное облако» кажется вообще таким его «шагом к народу», ибо в нем среди всех его фильмов присутствует самая «постижимая» для масс драматургия, и понятно, конечно, что никакая другая картина Цая не обеспечивала ему такого же резкого количественного прироста почитателей его творчества, но также и понятно, что ныне он, кажется, не нуждается в расширении своей «целевой» аудитории, ибо такие фильмы, как «Не хочу спать одна» или «Лицо», новых, условно говоря, фанатов их создателю не навербуют. Поэтому, конечно, суждение Андрея Плахова про «Лицо» как про «эстетское декадентское кино, которое оценят немногие — только те, кто и так любил Цай Минь Ляна и кто способен любить до конца», совершенно верное, — с поправкой разве что на то, что со времен «Капризного облака» эти «те» не так уж немноги, то есть не так уж немногочисленны.

«Лицо» — очередная часть снимаемого Цаем пусть не всю его жизнь, но всю ту ее часть, что воспоследовала после его знакомства с Ли Кан Шеном, одного и того же фильма, и формат «Лица» как «оммажа Трюффо», присутствие в нем любимых актеров и людей Трюффо, равно как и луврские декорации (которых, кстати, на самом деле в «Лице» крохи) никак не выбили его из такой его колеи, и нет ничего противоестественного в том, что из Сяо Кана, чья востребованность в киноиндустрии некогда (в «Реке») сводилась лишь к тому, чтобы играть в кино за ставку статиста труп утопленника, получился с мировой известностью режиссер, снимающий высокобюджетный фильм в Париже, а его некогда (в «Капризном облаке») любимая девушка и любимая девушка его некогда (в «Да здравствует любовь») любимого юноши вдруг оказались его сестрами, — это все равно тот же самый фильм, причем по-прежнему не теряющий присущих ему уникального изящества и беспрецедентной глубины