ночи прекраснее дней
Dec. 3rd, 2009 03:29 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sobolevtallinnВ момент финала «Enter the Void» вспомнил свою любимую рецензию на «Капризное облако» — про то, что «никогда еще оргазм и катарсис не рифмовались на экране с такой филигранной точностью»; показалось, что Гаспар Ноэ повторил фокус, да еще и добился при этом невиданного ранее уровня наглядности оргазма, причем нигде невиданного — не то что в «арт-хаусе», но даже в порнофильмах; тут же, правда, стало ясно, что или катарсис оказался ложным, или оргазм преждевременным, ибо фильм продлился еще минуты три-четыре, достигнув в своем последнем кадре катарсиса аутентичного, однако эта «рассинхронизация» была-таки компенсирована пресловутой наглядностью, так как глаз зрителя оказался приближенным к оргазму настолько максимально близко, насколько, наверное, человек — связанный условием сохранения осязательного контакта с Землей — может приблизиться к небу на вершине Эвереста.
«Enter the Void» — головокружительно (в том числе и в самом прямом смысле этого слова) прекрасный фильм, в котором чаще всего каждый следующий кадр оказывается для зрителя предсказуемым по содержанию и одновременно — совершенно непрогнозируемым по форме. В части содержания так происходит потому, что на сюжетном уровне «Enter the Void» — это практически мыльная опера, причем наполовину — вполне себе даже санта-барбаровая (в части, касающейся разлучения соцопекой осиротевших после гибели родителей в ДТП брата с сестрой), а на вторую половину (на токийский наркотрип выросших сестры и брата) — уже такая ирвиноуэлшная, ну, или, учитывая декорации, рюмуракамная, — например, уже задолго до середины этого почти 3-часового фильма можно догадаться, что в его конце дух застреленного — в самом грязном сортире не Шотландии, а Японии — брата будет кружить над множеством совокупляющихся пар, и в конце концов выберет себе под реинкарнационную капсулу тот эмбрион, что вот-вот завяжется во чреве его сплетенной в объятиях с любовником сестры. В части же формы рассчитывать на подтверждение каких-либо предчувствий так же бессмысленно, как пытаться программировать галлюцинации; возможно, из этого и может выйти толк, но точно не может выйти никакого удовольствия, ведь подчиняться воле видений куда приятнее, чем управлять ими.
Собственно, и два первых фильма Гаспара Ноэ часто назывались галлюцинаторными, только вот в сравнении с «Enter the Void» они теперь могут казаться реалистичнейшими социальными драмами. Разумеется, нельзя сказать, что «Enter the Void» ничего не объединяет с «Одним против всех» или «Необратимостью»; напротив, некоторые общие стилеобразующие моменты просто невозможно не заметить, вроде доминирующего в цветовой гамме густопурпурного сумрака (какой бывает в фотолабораториях), но самыми близкими родственниками «Enter the Void» мне возомневаются вовсе не предыдущие фильмы Ноэ, а «Элемент преступления» Триера и «Сомбрэ» Гранрийе (две величайшие ленты, которые, между тем, с формальной — «посюжетной» — точки зрения могут быть жанрово классифицированы даже еще ниже мыльных опер — как хорроры о серийных маньяках). И «Enter the Void» не только не срамит такую генеалогию, но и выглядит, пожалуй, самой совершенной особью в этом роду.
Правда, я с некоторой грустью подумал, что, возможно никогда не возьмусь посмотреть «Enter the Void» заново, — при всей благоговейности восторга, им у меня вызванного. Мне вот, например, очень нравятся румынские «4 месяцы, 3 недели, 2 дня», но мне совершенно не хочется смотреть их второй раз, потому что так случилось, что в моем сознании этот фильм запечатлелся подвергнутым моим восприятием сильному искажению, но мне таким искаженным этот фильм нравится гораздо больше, чем в его «первородном» виде, и оттого мне не хочется рисковать уже мною сгаллюцинированной реальностью: вдруг, типа, я при повторном просмотре не только не испытаю вновь эффекта дорогой моему сердцу девиации, но и утрачу память о ней, так остро ощущавшейся. В общем, как-то так сложилось, что в образе мастера аборта на дому в моей голове запечатлелся Оливье Гурме, которого, конечно, в румынском фильме не было и быть не могло, но этот персонаж «4 месяцев...» был словно собран из двух, грандиозно сыгранных Гурме у Дарденнов — в «Сыне» и в «Обещании», будучи одновременно обладателем и пары редкостно умелых рук, и чрезвычайно нечистой совести; конечно, Гурме играл у Дарденнов сноровистого не акушера, а плотника, но только завидев в румынском фильме ящичек со щипцами и кюретками, я тут же вообразил себе, что Гурме управился бы с ними не хуже, чем с рубанком и рулеткой. Крупных «лицевых» планов этого персонажа в «4 месяцах...» не было, фактура у него была вполне гурмешная, с перспективой на будущую пикническость, и... Короче, как будто лично для меня великий бельгийский актер Оливье Гурме снялся в румынской картине, хотя больше ни для кого он этого не делал. С «Enter the Void» — который мне не просто нравится, а в раз стал одним из самых моих любимых фильмов — случилась очень похожая история, только пронимающая меня гораздо сильнее; у Ноэ не то чтобы не бывает крупных планов, но им у него — как и любым другим — его волею противопоказаны четкость, яркость, хотя бы краткосрочная статичность, в его фильмах царит то, что невежественные недоброжелатели любили обнаруживать в голове у Л.-Ф. Селина: хаос и сумерки, а оттого тела и особенно лица занятых в фильмах Ноэ актеров никогда не попадают в высокоразрешенные фокусы, и... И вышло бляпиздец что: в профильном контуре тела, в изгибах овала лица, в прическе, в походке, в осанке, в мимике стриптизерши Линды, сестры наркодилера Оскара, мною были обнаружены настолько всему тому же самому у Сами-Знаете-Кого (образца так 20-летней давности) очевидные соответствия, что минуты с 20-ой я стал смотреть «Enter the Void» как фильм с Сами-Знаете-Кем, почти как «Mes nuits sont plus belles que vos jours» ХХI века. Поскольку я никогда не считал себя достаточно умным человеком для того, чтобы первым додумываться до вещей, который со временем обречены стать широкоизвестными и даже прерватиться в общепринятые представления, я активно полистал поутру Интернет, но никаких следов того, чтобы кто-то уже заметил не просто бросившееся мне в глаза обстоятельство, а открывшуюся мне в статусе непреложной истину, не обнаружил; я уже твердо было решил, что, по крайней мере, одно мое устойчивое пристрастие (а любая филия — это ведь та же фобия, просто с другим знаком) уже допрогрессировало до стадии психического расстройства, но потом — в процессе полистывания — случайно наткнулся на одну такую фотографию Паз Де Ла Уэрты, которая вроде как еще сохраняет мне надежду на то, что пока я своем уме. Я решил ее сюда «запостить», чтобы вы тоже посмотрели на нее и, быть может, сказали бы мне, не спятил ли я. Хотя, конечно, точнее, а оттого и ценнее ваш вердикт будет тогда, когда и вы посмотрите «Enter the Void»; а если кто уже посмотрел, то тот, наверное, уже и сейчас мне все как есть скажет
«Enter the Void» — головокружительно (в том числе и в самом прямом смысле этого слова) прекрасный фильм, в котором чаще всего каждый следующий кадр оказывается для зрителя предсказуемым по содержанию и одновременно — совершенно непрогнозируемым по форме. В части содержания так происходит потому, что на сюжетном уровне «Enter the Void» — это практически мыльная опера, причем наполовину — вполне себе даже санта-барбаровая (в части, касающейся разлучения соцопекой осиротевших после гибели родителей в ДТП брата с сестрой), а на вторую половину (на токийский наркотрип выросших сестры и брата) — уже такая ирвиноуэлшная, ну, или, учитывая декорации, рюмуракамная, — например, уже задолго до середины этого почти 3-часового фильма можно догадаться, что в его конце дух застреленного — в самом грязном сортире не Шотландии, а Японии — брата будет кружить над множеством совокупляющихся пар, и в конце концов выберет себе под реинкарнационную капсулу тот эмбрион, что вот-вот завяжется во чреве его сплетенной в объятиях с любовником сестры. В части же формы рассчитывать на подтверждение каких-либо предчувствий так же бессмысленно, как пытаться программировать галлюцинации; возможно, из этого и может выйти толк, но точно не может выйти никакого удовольствия, ведь подчиняться воле видений куда приятнее, чем управлять ими.
Собственно, и два первых фильма Гаспара Ноэ часто назывались галлюцинаторными, только вот в сравнении с «Enter the Void» они теперь могут казаться реалистичнейшими социальными драмами. Разумеется, нельзя сказать, что «Enter the Void» ничего не объединяет с «Одним против всех» или «Необратимостью»; напротив, некоторые общие стилеобразующие моменты просто невозможно не заметить, вроде доминирующего в цветовой гамме густопурпурного сумрака (какой бывает в фотолабораториях), но самыми близкими родственниками «Enter the Void» мне возомневаются вовсе не предыдущие фильмы Ноэ, а «Элемент преступления» Триера и «Сомбрэ» Гранрийе (две величайшие ленты, которые, между тем, с формальной — «посюжетной» — точки зрения могут быть жанрово классифицированы даже еще ниже мыльных опер — как хорроры о серийных маньяках). И «Enter the Void» не только не срамит такую генеалогию, но и выглядит, пожалуй, самой совершенной особью в этом роду.
Правда, я с некоторой грустью подумал, что, возможно никогда не возьмусь посмотреть «Enter the Void» заново, — при всей благоговейности восторга, им у меня вызванного. Мне вот, например, очень нравятся румынские «4 месяцы, 3 недели, 2 дня», но мне совершенно не хочется смотреть их второй раз, потому что так случилось, что в моем сознании этот фильм запечатлелся подвергнутым моим восприятием сильному искажению, но мне таким искаженным этот фильм нравится гораздо больше, чем в его «первородном» виде, и оттого мне не хочется рисковать уже мною сгаллюцинированной реальностью: вдруг, типа, я при повторном просмотре не только не испытаю вновь эффекта дорогой моему сердцу девиации, но и утрачу память о ней, так остро ощущавшейся. В общем, как-то так сложилось, что в образе мастера аборта на дому в моей голове запечатлелся Оливье Гурме, которого, конечно, в румынском фильме не было и быть не могло, но этот персонаж «4 месяцев...» был словно собран из двух, грандиозно сыгранных Гурме у Дарденнов — в «Сыне» и в «Обещании», будучи одновременно обладателем и пары редкостно умелых рук, и чрезвычайно нечистой совести; конечно, Гурме играл у Дарденнов сноровистого не акушера, а плотника, но только завидев в румынском фильме ящичек со щипцами и кюретками, я тут же вообразил себе, что Гурме управился бы с ними не хуже, чем с рубанком и рулеткой. Крупных «лицевых» планов этого персонажа в «4 месяцах...» не было, фактура у него была вполне гурмешная, с перспективой на будущую пикническость, и... Короче, как будто лично для меня великий бельгийский актер Оливье Гурме снялся в румынской картине, хотя больше ни для кого он этого не делал. С «Enter the Void» — который мне не просто нравится, а в раз стал одним из самых моих любимых фильмов — случилась очень похожая история, только пронимающая меня гораздо сильнее; у Ноэ не то чтобы не бывает крупных планов, но им у него — как и любым другим — его волею противопоказаны четкость, яркость, хотя бы краткосрочная статичность, в его фильмах царит то, что невежественные недоброжелатели любили обнаруживать в голове у Л.-Ф. Селина: хаос и сумерки, а оттого тела и особенно лица занятых в фильмах Ноэ актеров никогда не попадают в высокоразрешенные фокусы, и... И вышло бляпиздец что: в профильном контуре тела, в изгибах овала лица, в прическе, в походке, в осанке, в мимике стриптизерши Линды, сестры наркодилера Оскара, мною были обнаружены настолько всему тому же самому у Сами-Знаете-Кого (образца так 20-летней давности) очевидные соответствия, что минуты с 20-ой я стал смотреть «Enter the Void» как фильм с Сами-Знаете-Кем, почти как «Mes nuits sont plus belles que vos jours» ХХI века. Поскольку я никогда не считал себя достаточно умным человеком для того, чтобы первым додумываться до вещей, который со временем обречены стать широкоизвестными и даже прерватиться в общепринятые представления, я активно полистал поутру Интернет, но никаких следов того, чтобы кто-то уже заметил не просто бросившееся мне в глаза обстоятельство, а открывшуюся мне в статусе непреложной истину, не обнаружил; я уже твердо было решил, что, по крайней мере, одно мое устойчивое пристрастие (а любая филия — это ведь та же фобия, просто с другим знаком) уже допрогрессировало до стадии психического расстройства, но потом — в процессе полистывания — случайно наткнулся на одну такую фотографию Паз Де Ла Уэрты, которая вроде как еще сохраняет мне надежду на то, что пока я своем уме. Я решил ее сюда «запостить», чтобы вы тоже посмотрели на нее и, быть может, сказали бы мне, не спятил ли я. Хотя, конечно, точнее, а оттого и ценнее ваш вердикт будет тогда, когда и вы посмотрите «Enter the Void»; а если кто уже посмотрел, то тот, наверное, уже и сейчас мне все как есть скажет
no subject
Date: 2009-12-03 03:34 pm (UTC)no subject
Date: 2009-12-03 03:48 pm (UTC)(если вдруг ссылка откроется неправильно, сделайте back и зайдите по ней повторно, тогда точно откроется где нужно, там какая-то ошибка на странице)
в торрентах пока кажется нету,
а насчет русских прокатчиков не знаю
потрясающий, ошеломляющий, невозможно красивый
no subject
Date: 2009-12-04 02:34 pm (UTC)no subject
Date: 2009-12-03 03:52 pm (UTC)no subject
Date: 2009-12-04 06:18 pm (UTC)увидемся в Солярисе послезавтра, мне кажется