The Revenant

[sobolevtallinn]

герой Леонардо Ди Каприо в фильме «Выживший» успевает всего за несколько дней своей жизни побыть и Мересьевым, и графом Монте-Кристо, и даже Шерлоком Холмсом (ну только как если бы не Мориарти охотился на Холмса у водопада, а наоборот); думаю, уже из этого набора понятно, что это кино больше похоже не на вестерн, а на «фильм о супергерое». Ясно, что в последнем жанре очень часто используются разнообразные компьютерно-графические решения, то есть с одной стороны вроде бы и возможно понять гордость Алехандро Гонсалеса Иньярриту за то, что он справился в своем «проекте» без них; однако все равно остается непостижимым, во имя какой такой высокой цели послужила такая принципиальность. То есть все это выглядит похожим на то, как если бы промышленник хвалился бы эксклюзивной сложностью применяемых не его произодстве технологий, но совершенно не касался бы вопроса о том, как эти технологии способствуют повышению качества выпускаемой продукции; это, конечно, очень круто, что Леонардо Ди Каприо на самом деле приходилось подолгу плавать в ледяной воде, лежать в снегу, жрать сырое мясо и даже забираться голым в свежевыпотрошенную лошадиную тушу, но трудно отделаться от ощущения, что кроме как доказательством его личной силы воли все это ничему никаким путным образом не служит. Конечно, те же Борис Полевой, Александр Дюма и даже Артур Конан Дойль — не самые великие литераторы, но послужившее сюжетной основой для фильма Иньярриту литературное сырье кажется еще более (даже на фоне «Повести о настоящем человеке») ущербным, так что рассказываемая в фильме история все равно остается совершенно идиотской, — несмоторя на все подвиги самопожертвования и чудеса отваги, продемонстрированные и Ди Каприо, и его партнерами по актерской труппе. То есть этот фильм кажется аналогом разнообразных асбурдных рекордов из книги Гиннеса, установление каковых действительно требует от людей изрядного напряжения, однако чья практическая (или эстетическая) ценность остается совершенно несчитываемой, — ну, это как брызгать молоком из глаз на десятки сантиметров, связывать в цепи сотни пивных банок, втыкать себе в голову тысячи иголок и так далее. Вот, скажем, фильму Вернера Херцога «Aguirre, der Zorn Gottes» тоже — в истории кино — сопутствуют легенды о невероятных опасностях и лишениях, пережитых участниками съемочного процесса вдали от современной цивилизации, но этот фильм не вызывает никаких сомнений насчет оправданности принесения соответствующих жертв; в случае с «Выжившим» же трудно себе вообразить, на алтарь чего они сложены, причем если даже рассуждать не в художественных, а в коммерческих категориях: мне очень трудно вообразить, чтобы такое кино — длинное, брутальное и с еле заметной (да и то «флэшбэковой») лирической линией — смогло бы найти уж очень широкую дорогу к т. н. «массовому зрителю».
          Впрочем, все-таки у меня есть подозрение насчет того, что все присущее этому фильму мегаломанство — это просто следствие желания режиссера потратить на его производство как можно больше денег, — просто для того, чтобы укрепить себя в своем недавно — на волне успеха прошлого фильма — заработанном оскароносном статусе; когда я несколько месяцев тому назад прочитал про то, что Алехандро Иньярриту превысил выделенный ему на фильм бюджет на величину в 85 миллионов долларов, мне сразу пришло в голову, что дело тут вовсе не в перфекционизме, а в желании обновить на себе ценник, — просто чтобы всем было впредь ясно, с числами какого порядка к нему вообще имеет смысл теперь подкатывать. Если это подозрение небеспочвенно, то все, что я только что определял непостижимым, уже более-менее постигается