Урок

[sobolevtallinn]

даже не будучи членом еврозоны, Болгария все равно не может не оказываться весьма уязвимой перед европейским долговым кризисом, так что ничего удивительного, что последний оказывается востребованной темой в современном болгарском кино. Посмотрел вчера широко обсуждаемый в мире фильм Кристины Грожевой «Урок», в котором этот кризис и отражается вполне буквально, и, так сказать, преломляется метафорически; на первом уровне его репрезентует история сельской учительницы, попадающей на фоне общих тяжелых экономических условий в персональную долговую яму из-за своего непутевого мужа, вложившего предназначенные на выплату кредита деньги в ремонт заведомо не подлежавшего ремонту автомобиля, ну а траекторное совпадение личной истории несчастного маленького человека с судьбами посаженных на кредитные иглы национальных экономик происходит примерно в тех точках, когда безжалостный ростовщик предлагает просящей у него отсрочки заемщице сначала в переносном смысле полизать ему задницу, а затем уже в самом прямом – взять у него в рот; по всей вероятности, такое поведение должно вызывать ассоциации с предложениями по реструктуризации долга стоящим на пороге дефолта странам со стороны Еврокомиссии или МВФ. Все это работает довольно плохо, потому что в части визуализации рутинного быта нищебродов болгарская режиссерша явно ориентируется на достижения очень преуспевших в прошлое десятилетие на международной киноарене своих румынских соседей, но при этом обстоятельства все более глубокого закапывания учительницы в долговую яму и масштаб выпадающих на нее неприятностей делает совершенно сказочными или даже былинными; за каждой новой вырастающей перед ней бедой легко различить – в полном соответствии с традиционными сказочными сюжетами – конфигурацию следующей. Разумеется, далеко не всегда фильмы, в которых легко предугадывается «что будет дальше», оказываются скверными; иногда они получаются даже шедеврами, но тут очень важно понимать, что для того, чтобы это с ними случалось, нужно выбирать (а когда-то было необходимо даже изобретать) подходящие киноязыки. «Новый румынский» оказывается в этом смысле абсолютно провальным выбором, но авторша фильма «Урок» предпочитает использовать именно его в качестве основного средства, хотя я подозреваю, что ей хорошо знакомы и те языки, которые словно специально созданы для кинематографической трансляции содержащей – согласно защищающей интересы сказочного жанра русской пословице – намек лжи: в ней легко предположить и поклонницу Брессона (по факту устойчивого в «Уроке» сентиментального внимания камеры к наличным деньгам), и почитательницу Фассбиндера (поскольку на него ужасно похож воплощающий в фильме абсолютное зло мафиозный процентщик, а Фассбиндеру, как хорошо известно, очень нравилось занимать себя в своих фильмах в эпизодических ролях отъявленных злодеев). Но, повторюсь, одно с другим не сидит никак, и поэтому «Урок» мне кажется очень сильно перехваленным, а прогнозы насчет того, что из него разрастется наконец – между (географически) уже давно триумфально оформившимися румынской и греческой – и новая болгарская волна, совершенно неоправданными