sobolevtallinn | PÖFF: ИЗДАЛЕКА, 11 МИНУТ

совсем недавно пренебрежительно рассуждал о режиссерах, допускающих растворение в своих фильмах своего «авторского» присутствия под натиском актерской индивидуальности; жизнь, однако, как часто бывает, тут же подогнала призваное подтвердить правило исключение: посмотрел вчера победителя последней Венеции, дебютный фильм венесуэльца Лоренцо Вигаса под названием «Издалека», и подумал, что когда речь идет о таком актере, как чилиец Альфредо Кастро, снимающему ему в своем фильме режиссеру не должно быть стыдно за то, что этот фильм обречен в первую очередь казаться частью «актерского проекта», а только потом уже как-то соотноситься с именем того, кто его поставил; этот проект выглядит настолько значительным художественным явлением, что практически для любого режиссера в том, чтобы стать на определенном этапе его частью, может быть различен серьезный художественный вызов; в общем, я думаю, что Альфредо Кастро определенно стоит того, чтобы специально под него сочинять своего героя, как наверняка в случае с «Издалека» и произошло. Я не хочу доходить до такой крайности, чтобы говорить, что, мол, все режиссеры, которые приглашают Альфредо Кастро на главную роль, обречены снимать очень похожие друг на друга фильмы, но нахожу неизбежным для этих фильмов прирастание общим измерением, в рамках которого они действительно могут выглядеть объединенными одним главным героем (что, однако, никак не посягает на измерения, в которых эти фильмы будут легко рассматриваться автономно). Ну, если принять во внимание ту данность, что еще совсем недавно Альфредо Кастро считался визитной карточкой искусства Пабло Ларраина, то следует констатировать, что фильм Лоренцо Вигаса «Издалека» кажется куда более близким этому искусству, чем тот фильм самого Ларраина, в котором он впервые сместил Кастро из центра истории на периферию; таким образом, не отказывая ни Ларраину, ни венесуэльскому дебютанту в персональных талантах, все-таки следует признать, что актерская техника Кастро не столько служит их режиссерским «стилям» или «почеркам», сколько, можно сказать, эти стили или почерки определяет. Однако, повторюсь, это такая печать, гашения которой совсем не следует стесняться, поскольку она кажется скорее козырем, чем какой-то уязвимостью; ну, чтобы похвалить режиссера фильма, который мне вообще-то пришелся очень по вкусу, за его какую-нибудь уже сугубо личную, а не разделенную с его актером находку, выражу свой восторг в связи со следующим моментом: больше всего в своей жизни зубной техник в исполнении Кастро ценит минуты, в которые он дрочит на голых юношей, которых за деньги приводит к себе домой, и звук, призванный в этом фильме обозначать — в соответствующих сценах — трение ладони о восставший ствол, оказывается абсолютно идентичен тому, которым в нем же сопровождается столь же исступленное трясение перечницей над тарелкой с едой одним из таких снятых подростков, которого техник, вопреки обыкновению, решил не только вознаградить деньгами за аттракцион, но еще и покормить. Это выглядит (точнее сказать — звучит) настолько исключительно смешно, что просто невозможно поверить в незапланированность такого эффекта.
После объявления решения венецианского жюри, помню, кто-то написал по-русски, что наградив основными призами новичков или просто молодых режиссеров и абсолютно проигнорировав режиссеров-ветеранов во главе с почти 80-летним Ежи Сколимовским, Венеция подчеркнула осознаннность своего выбора в пользу «открытия нового», а не «цепляния за старое»; посмотрел тоже в этот уик-энд и «11 минут» и справедливости ради хочу сказать, что пусть последнее кино Сколимовского по обоим основным признакам соответствует традиционному описанию «фильма старого человека» (скромный хронометраж и предельная локализация места действия), в действительности одно из этих двух соответствий оказывается чисто формальным: да, «11 минут» сняты по большей части на одной плошади Варшавы и в прилегающих к ней дворах, но, тем не менее, с точки зрения темпа отснятого действия и его, так сказать, размаха это кино мало в чем уступит предыдущему фильму Сколимовского, в которым, как хорошо известно, Винсент Галло, преследуемый с вертолетов, как бешеный носился по заснеженным судетским лесам. В общем, в части общей кинематографической формы Сколимовский и сейчас точно никакой не геронт (даже фильм Вигаса будет куда статичнее и «локализованнее»); у меня возникли к «11 минутам» небольшие претензии только в части недостаточной, с моей точки зрения, их драматургической изощренности, поскольку каждый раз, когда в кинематографе — равно как и в литературе — речь идет о мультифигурности сюжета, мне отчего-то всегда ужасно хочется, чтобы между образующими его «подисториями» присутствовала бы определенная симметрия, или, точнее, пропорциональность, то есть чтобы к каждой из «фигур» и с точки зрения времени (в литературе — количества страниц), и с точки зрения «глубины эмоциональной проработки образов» проявлялось бы более-менее равноценное внимание. Увы, в отношении тех незнакомых между собой персонажей, которым предстоит в финальной сцене «11 минут» волею цепи трагических случайностей почти единовременно принять — и почти коллективную — смерть, существует очень неравномерная ясность насчет их текущих жизненных обстоятельств: про чьи-то очень хорошо все понятно, а кто-то кажется случайно влезшим на «общий план» и представленным на нем мало того что бочком, так еще как бы и пунктиром. Ну, зато сама эта финальная сцена снята с такой изобретательностью, что абсолютно компенсирует описанные мною «изъяны»; ко всему прочему, «11 минут» должны выгодно выделиться среди фильмов 2015-го года еще и за счет того, что в то время, как во многих из них гибнут собаки (у того же, например, Ларраина), у Сколимовского в момент трагического «коллапса» собака как раз оказывается — если я правильно разглядел на задымленном «виде сверху» на катастрофу — чудом выжившей