уже...

[sobolevtallinn]

...столько раз увидел в своей фб-ленте словосочетание «война аватарок», что решил все-таки не полениться и вникнуть в то, в каком, так сказать, смысловом поле пролегает ее основной фронт действий. Если понял правильно, в большинстве случаев тех, кто выкрасил свои юзерпики во французский триколор, их оппоненты упрекают в том, что вот когда на Синайском полуострове недавно упал российский самолет, ныне стремящиеся подчеркнуть свою солидарность с Францией фб-пользователи такой скорби (и тем более – таким же образом) не выказывали. По-моему, совершенно дурацкий аргумент; начнем с того, что террористическая природа катастрофы самолета «Когалымавиа» не была очевидной сразу и более-менее проявила себя в достаточно протяженный временной интервал, то есть тут люди не переживали мгновенный шок и оттого не попадали в состояние беззащитной растерянности, из которого часто и представляется возможным выйти только с помощью каких-то символических жестов. Но есть и еще один момент, указывающий на безосновательность вышеописанных укоров, который мне кажется даже более важным; безусловно, как в случае с террористической атакой в Париже, так и с крушением самолета с российскими курортниками жертвами этих трагедий становились так называемые «мирные жители». Однако я нахожу, что «рядовым российским гражданам» следовало бы все-таки отдать себе отчет в той данности, что в современном мире сочувствие к ним в случае их попадания в жертвенную позицию обречено быть куда более сдержанным, чем в ситуации, когда в такой же позиции оказываются граждане большинства других – например, европейских – стран; ведь существеннейшее различие между современными Францией и Россией состоит в том, что Франция на самом деле борется с международным терроризмом, а Россия не то что не борется, но даже и сама им в последние годы активнейшим образом занимается, – причем среди прочих способов и как раз сбивая пассажирские самолеты. Франция действительно наносит удары в Сирии по позициям террористов, а если таким же образом иногда поступает и Россия, то только лишь в тех случаях, когда такие действия совпадают с интересами террориста вполне соразмерного по жестокости с ИГИЛом, которого, однако, Россия провозглашает легитимной властью и которого всецело поддерживает. У России в современном мире имеется чудовищная – и при этом абсолютно заслуженная – репутация; было бы странно, если бы она совсем не экстраполировалась бы с «власти» на «народ». В том числе и в сознании тех представителей самого этого народа, которые чувствуют свою ответственность (или стыд) за преступления, совершаемые государством, гражданами которого они являются, и испытывают сильную неприязнь к тем своим соотечественникам, которые этих преступлений или не замечают, или вообще возводят их в ранг, скажем, защиты национальных интересов