PÖFF: Лобстер

[sobolevtallinn]

про теракты в Париже узнал только сегодня утром; вчера вечером ходил в кино на охуеннейшего – как оказалось – «Лобстера», и хотя на ночь глядя и заглянул на секунду в фейсбук, успел заметить в нем – из чего-то необычного – только появление французского флага на аватарках нескольких френдов; был, однако, так полон свежими и грандиозными киновпечатлениями, что даже поленился вникать в природу такого неожиданного «тренда». Вообще, когда режиссер из неанглоговорящей страны принимается делать – чаще всего на гребне честно заработанного фестивального реноме – свой первый англоязычный фильм, ничего хорошего это не обещает; обычно этот выход на «глобальный рынок» влечет за собой то, что автор и, так сказать, теряет себя, и оказывается не состоятелен приобрести широкую аудиторию, поскольку все-таки уж совсем на то, чтобы играть на потребу «массового зрителя», не срывается, то есть все это оказывается сопряжено с репутационным ущербом, за который не полагается и никакой материальной (со сборов) компенсации. Это поразительно, но с Йоргосом Лантимосом не приключилось ничего подобного; во-первых, в «Лобстере» его уникальный стиль, вокруг которого и произошло формирование знаменитой «новой греческой волны», не только не рассеялся, но и оказался усовершенствованным, а во-вторых, хоть я и не интересовался специально коммерческими результатами «Лобстера» в прокате, все равно не сомневаюсь в том, что уж, по крайней мере, с тем расширением числа потребителей своего искусства, которое могло произойти за счет приобщения к нему поклонников Колина Фаррелла (а ведь это полчища людей), он справился блестящим образом, – «Лобстер» настолько уморителен, что я просто не представляю себе причины, по которым «массовый зритель» (пусть и пришедший в кино именно на новый фильм Фаррелла, а не греческого авангардиста) мог бы не воспринять его на абсолютное ура. Тут у меня уже чешутся руки заметить, что этот массовый зритель, мол, едва ли в большинстве своем оказывается способен постигать все заложенные в этом фильме метафоры и считывать его неявные смыслы, но я решительно себя одергиваю в этом безосновательном высокомерии, поскольку должен признаться, что и сам не очень-то сильно в этом – в постижении и считывании – преуспеваю, более-менее уверенно различая в величественной англоязычной антиутопии Йоргоса Лантимоса разве что укор современному миру (ради критических оценок текущего состояния и перспектив которого антиутописты, как водятся, и создают миры фантасмагорические) по поводу следующей присущей ему неблаговидной тенденции: бросающие вызовы тираническим режимам партизанские движения чаще всего борются вовсе не за свободу, а лишь за воцарение другой тирании, которая бы обслуживала уже их собственные наклонности и предпочтения насчет оптимального мироуложения. Однако даже если такое понимание прилагающегося к произведению искусства политического (или даже антропологического или социологического) высказывания Йоргоса Латимоса оказывается весьма усеченным, это ничуть не мешает мне оказываться чрезвычайно воодушевленным художественным решением его антиутопии; это решение настолько изящно, что никакой Колин Фаррелл не может воспрепятствовать получению от него острейшего наслаждения.

      Впрочем, последнее замечание опять выглядит не слишком справедливым, потому что на самом деле, конечно, Колин Фаррелл вовсе не «ничего не портит» в «Лобстере», а играет самым выдающимся образом; просто до вчерашнего дня мне этот актер казался – как и почти все голливудские звезды – довольно дебильным, так что я просто инерционно немного ворчу, будучи вынужденным признать значительность его вклада в сотворение изумительного фильма. Что ж, зато у меня нет никаких предубеждений, чтобы признать такой же вклад за Леа Сейду, – актрисы, которую я когда-то очень полюбил за роль – влюбленной в учителя и равнодушной ко влюбленному в нее однокласснику – старшеклассницы в фильме Кристофа Оноре, а потом становился к которой все холоднее и к холоднее (по мере того, как в процессе своего превращения в международную звезду она стала как бы «раздаваться», причем не телом, а лицом, которое, делаясь все широкоскулее, стремилось в направлении от изыска к простолюдинству). Удивительным образом в «Лобстере» нашли себе прибежища сразу два этих ее обличия, любимое мною и нелюбимое; когда предводительница скрывающейся в лесу орды мятежников выходит из подполья (чтобы сыграть перед родителями добропорядочную членшу общества или же осмотреть в городе место подготавливаемой террористической вылазки), она выглядит самым невыгодным в моих глазах образом, но зато когда в образе безжалостной лесной феи она ведет суровую партизанскую жизнь в дремучих чащобах, ее лицо смотрится даже еще более прекрасным, чем в момент моего с ним первого знакомства; его тут невероятно украшают болотная бледность и невероятная узость, причем если за первую почетную ответственность могут с гордостью понести художники по гриму, то для второй, подозреваю, потребовались уже вообще какие-то оптические или компьютерные фокусы, – просто невероятно, чтобы без такого «мошенничества», а только благодаря ловкости гримерских рук Леа Сейду могла бы так шарманно осунуться; в любом случае, ее лицо в лесных декорациях в «Лобстере» – даром что служит чуть ли не воплощением абсолютного зла – выглядит исключительно красивым. Уверен, что этот эффект достигается не случайно, а спланированно: это лицо в итоге определяется в объекты, пожалуй, самого жестокого в «Лобстере» – среди их множества – надругательства, и его дерзкая красота выступает – при рассмотрении неизбежной для героини Леа Сейду перспективы быть заживо обглоданной с головы одичавшими собаками – усиливающим волнительность этой казни обстоятельством.
          В описании это звучит невероятно страшно, но в фильме – как и множество других формально жутких сцен – выглядит еще более невероятно смешно; набитой обеспечивать такой эффект режиссерская рука Йоргаса Лантимоса представала еще в прославившем его – в границах «фестивального арт-гетто» – «Клыке», а теперь, будучи протянутой «широким массам», кажется вообще достигшей предельного перфекционизма

Comments

[zhuchok-80.livejournal.com]

"Лобстер" совершенно изумительный! Весь фильм хотелось радостно кричать: "Это ведь то, о чем я всегда говорила"! К вопросу о метафорах и смыслах - идеальная иллюстрация того, что если партнера и выбирают, не исходя из его функциональности (то, что я вижу чаще всего), то непременно хотят увидеть эту схожесть, "отражение в зеркале". Лучше просто не показать)

[sobolevtallinn.livejournal.com]

я тоже не верю в миф про взаимное притяжение противоположностей:)

[zhuchok-80.livejournal.com]

"притяжение противоположностей" это просто про другое зеркало) "подводное зеркало" или "зеркало наоборот" - то, что не видишь обычном в зеркале, или боишься увидеть, но отчаянно желаешь)

[sobolevtallinn.livejournal.com]

нет, я думаю, что чаще всего противоположности все равно не притягиваются, и если люди (пара) так себя позиционируют, то на самом деле они просто стараются не афишировать свои "общие места", которые в действительно куда более существенны, чем бросающиеся в сторонние глаза отличия, которыми они "щеголяют". И еще меньше я верю в часто встречаемые в устах долго проживших вместе пар утверждения насчет "при первой встрече мы друг другу жутко не понравились". Я уверен, что это вранье, и что на самом деле понравились, а если и повели при первой встрече себя враждебно, то только из досады на себя - за то, что не смогли сразу выгодно в чужих глазах себя проявить. Правда звучала бы в большинстве случаев так: при первой встрече я ужасно боялся (-ась), что ей (-му) не понравился (-ась). Я так считаю:)