с наступающим

стоит 24-го декабря выйти на улицу, обязательно хоть несколько раз услышишь змеиное шипение: «это не наше рождество», «это их рождество» и так далее, причем оно вызывается отнюдь не как, допустим, защитная реакция на чьи-то поздравления; нет, шипящие объявляют это рождество чужим не в ответ кому-нибудь, а сами первыми начинают лезть к окружающим с этим откровением, причем делают это в точно таком же формате, в каком обычно они привыкли постоянно всем сетовать на разнообразные несправедливости в своей жизни – вроде высоких цен или холодной (ну, конкретно этой зимой, наоборот, теплой) погоды; типа, еще несколько дней назад с такими же интонациями звучало «все так дорого» и «снега нет и нет», а сегодня к этим бедам добавилось еще и фейковое рождество; самое поразительное, что в подавляющем большинстве случаев оно так сильно досаждает тем, кто до тех пор, пока это «чужое рождество» не стало в среде их обитания официально отмечаемым праздником, не имели не малейшего (ну или только совсем приблизительное) представления ни о каком «своем» или «нашем», и «завели» его себе уже только в качестве своего рода ответной меры (не желая выглядеть в рамках противопоставления себя «им», которое составляет основной смысл их жизни, корней – или «духовных скреп» – своих не знающими безбожниками). И все-таки даже это шипение на «чужие» праздники не настолько тошнотворно, как карканье на свои; лично я каждое 24-ое декабря вспоминаю о строке из биографии своей любимой писательницы Габриэль Витткоп – «она умерла 22-го декабря, за 2 дня до праздника, который она больше всего ненавидела», и думаю, что в моем случае такой постмортальный комментарий будет уместен в том случае, если меня не станет 7-го мая. Ну или хотя бы 21-го февраля, или, на самый уж крайняк, 6-го марта