...или даже, пожалуй, гангстерских фильмах порой используется такой сюжетный ход, при котором полиция, или, допустим, «конкурирующий клан» в своей борьбе с преступным синдикатом имеет целью добывание чего-то вроде его тайной бухгалтерии, то есть каких-нибудь бумаг, в которых отражено происхождение и распределение незаконно нажитых средств, имена подкупленных чиновников и т. д., а потом выясняется, что найти такую документацию изначально было невыполнимой задачей, поскольку или сам крестный отец, или, скажем, его казначей, держал всю соответствующую информацию – несмотря на ее громоздкость – у себя в голове. Мне порой кажется, что и я много чего помню без страховочных записей; например, когда сейчас сторонники Pussy Riot составляют список известных общественных деятелей, поддержавших преследование участниц этой группы, я начинаю думать, что лично я в таком списке потребности не испытываю – по крайней мере, как в справочном материале, при сверке с которым определялось бы, проявило себе с поганой стороны в связи с историей Pussy Riot какое-нибудь конкретное лицо, или же нет. Я, как коварный мафиозо, применительно к абсолютно любому человеку могу моментально вспомнить, говорил ли он что-нибудь в связи с делом Pussy Riot, и если говорил, то что. Вообще-то в моей голове и раньше имела обыкновение копиться разнообразная специфическая информация в очень значительных количествах; например, безо всякой искусственной стимуляции, то есть безо всяких практик специального запоминания как-то сложилось так, что я помню результаты абсолютно всех матчей финальных частей чемпионатов мира по футболу, сыгранных при моей (сознательной, начиная считать с 1982-го года) жизни; мне иногда кажется, что в том участке моей памяти, где складированы эти счета, конечно, какой-нибудь целый язык не уместился б, но часть какого-нибудь языка, достаточная для безпроблемного на нем бытового первичноуровнего общения, скорей всего бы влезла. Однако если бы от вероломно прописавшихся в моем сознании футбольных результатов я с удовольствием бы избавился, чтобы освободить пространство чему-то более путному, то с крепко запомненным, кто что говорил насчет Pussy Riot, я предпочел бы не расставаться никогда, поскольку соответствующие знания позволяют мне иметь уникальное свойство – практически видеть людей насквозь; не могу себе представить даже, позиция человека по какому другому вопросу могла бы так же красноречиво проявлять его достоинства и недостатки, как это делают его суждения в отношении Pussy Riot. Причем я помню про всех в смысле того, что они говорили о Pussy Riot, все в таких подробных деталях, что моментально могу определить, в каком точно месте шкалы, простирающейся от абсолютной дегенеративности до предельной нравственной красоты, находится тот или иной человек (то есть это такой целый ранжир); зачем мне отказываться от того «банка данных», с помощью которого у меня получается обладать насчет человеческих качеств разных людей (и публичных деятелей, и окружающих меня в материальном мире) максимально точным представлением, иметь пусть и метафорический, но оттого не перестающий быть могущественным и безотказным рентгеновский аппарат? Ничто не характеризует людей хуже, чем декларируемое ими презрение к Pussy Riot, и ничто не отрекомендовывает их выгоднее, чем испытываемая ими любовь к Надежде Толоконниковой и Марии Алехиной. Каждый волен выбирать, насколько глубоко зарыться в пучины скотства, или, напротив, насколько возвыситься в сфере человечности. Я, повторюсь, все хорошо про всех помню (и не только кто что говорил, но и что кто делал), так что снимаю очень точные показания и под землей, и в воздухе
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
