моя теория литературы

сегодня – под впечатлением одной книги, которую мне случилось немножко почитать – мне пришло в голову еще одно свидетельство в пользу ущербности литературы в сравнении с некоторыми другими видами искусства. Очень часто, когда я вижу какую-нибудь рок-группу, которая мне глубоко неприятна (неважно, идет ли речь о мировых звездах или о каких-то полулюбительских «локальных» формациях), я начинаю думать примерно следующее: боже, мне бы такую ловкость пальцев и такой же музыкальный слух, уж я бы развернулся и стал бы сочинять и играть не это говно, а нечто охуенное. Когда же мне случается смотреть плохой фильм, тогда я уже не завидую никаким прирожденным (как абсолютный слух) свойствам его режиссера, потому что понимаю, что он совершенно бездарен, но при этом все-таки нахожу и на него в чем поровняться: я думаю, что если бы я обладал сопоставимыми с ним познаниями и навыками в чисто технической стороне кинематографа, уж я бы (зная, как расставлять камеры, комбинировать планы, монтировать сцены и так далее) снимал бы не такую ересь, а нечто невъебенное. Но вот когда я читаю скверную книгу, я совершенно ничем не могу впечатлиться в ее авторе, то есть ни его природным даром, ни приобретенными умениями, потому что я не подозреваю в таком человеке как в производителе текстов ничего, чего бы не умел я сам и чего бы не умело вообще подавляющее большинство всех взрослых людей, – я имею в виду просто умение писать (в смысле – не книги, а буквы и слова). Это, однако, не означает, что в авторе плохой книги я не предполагаю качеств, мне не присущих; напротив, я склонен считать, что у него их в избытке, но проблема в том, что мне совершенно не хотелось бы иметь их самому. Потому что если люди, напрочь лишенные литературного призвания, добиваются-таки того, чтобы их писанина материализовывалась бы в реальные книжные тома, это может случаться только при условии, что этих людей отличают глупость, упрямство и надоедливость; людей, которых характеризует такой набор личностных черт, обычно называют кем-то вроде «пробивных идиотов». Конечно, без них не обходится и в музыке, и в кино, и наверняка, допустим, в живописи, но все-таки чтобы хоть немного преуспеть в этих художественных сферах пробивному идиоту или должно быть что-то «дано от бога», или необходимо научиться хотя бы элементарным ремесленным азам. И только литература этого не требует: в нее можно приходить лишь с таким навыком, которому учат еще в начальной школе или даже, возможно, в детском саду. Вероятно, поэтому в нее с их – пробивных идиотов – стороны такой и вал; по крайней мере, у меня такое впечатление, что уж среди тех литераторов, чьи первые книги были изданы в ХХI веке, они – пробивные идиоты – уверенно доминируют