Sep. 2nd, 2017

sobolevtallinn: (elle)


посмотрел дегенеративный фильм «Блокбастер» и подумал, что снявший его, но вычеркнувший свое имя из титров в знак протеста против «продюсерского произвола» российский кинокритик Роман Волобуев тоже – как и Кирилл Серебренников – может восприниматься заложником ситуации, в которой государство участвует в финансировании его художественной деятельности, правда, пострадавшим в куда более щадящем режиме, – если Серебренникова пусть пока не лишили свободы, но уже в ней существенно ограничили, то Волобуева всего лишь прогнали из монтажной. Некоторые симпатизирующие искусству Серебренникова люди сейчас пытаются защитить его от упреков в «договоре с дьяволом», за который, мол, и пришла теперь расплата, подчеркивая, что не на государственные деньги современный репертуарный театр в России существовать не может; справедливо отвергающие эти доводы «упрекающие» резонно замечают, что в таком случае подлинно независимый художник все в той же современной России должен находить какие угодно другие роды искусства и «арт-территории», где с государством у него не будет вообще никаких – включая материальные – договорных отношений, – казалось бы, как раз именно в России, в которой главными художниками в текущую историческую эпоху стали Pussy Riot и Петр Павленский, это вроде бы должно быть предельно ясно. Как нетрудно догадаться, мое отношение к истории с уголовным преследованием Кирилла Серебренникова гораздо ближе к восприятию его теми, кто считает, что в современной России у практики получения художником государственных денег на воплощение его художественных замыслов не может быть ни одного смягчающего обстоятельства, но одновременно я ничуть не сомневаюсь в политической мотивированности его «прессования»; кроме того, не будучи знакомым с его театральными постановками, но имея полное представление о его киноработах, я, хоть и нахожу последние по большей части довольно жалкими, одновременно охотно подтверждаю, что они, во всяком случае, являются по своему формату подчеркнуто «авторскими высказываниями», причем чаще всего сделанными на темы, находящиеся на уровне компетенции искусства, а не индустрии развлечений, поскольку к юрисдикции именно первого, а не второй относится – если говорить, например, о фильме «Ученик» – занятие в художественной продукции крайне критической и даже разоблачительной позиции по отношению к власти и насажденному ею в обществе миропорядку. Что же до фильма «Блокбастер», то он не содержит в себе примет наличия у его режиссера никаких других амбиций, кроме как устроить презентацию самых популярных поведенческих и речевых привычек современных не «рассерженных», а «продвинутых» горожан, и проявить свой к ним тонкий слух и свою в них глубокую просвещенность (что должно подтверждать собственную принадлежность режиссера к касте, которая находится в фокусе его рассмотрения), прописав к ней – для обеспечения легкости усвоения – комедийно-криминальный бэкграунд; но такой сорт кинопродукции – это ведь чистой воды шоу-бизнес, а когда речь идет в киноиндустрии о нем, то во всем мире принято не только лишать режиссеров права голоса в монтажной комнате, но и даже считать необязательным (если вообще не вредным) его в ней присутствие (и все это не говоря о том, что в заявке на государственный грант, на который и был снят «Блокбастер», имя имеющего в фильмографии всего одну картину Волобуева вообще не могло иметь никакого «авторского» веса; такие пособия выделяются не режиссерам, а т. н. продюсерским центрам «под проект»), так что устроенный Романом Волобуевым на «Кинотавре» демарш обречен запечатлеться в истории весьма комичной и жалкой акцией. Нет, разумеется, я помню, что в самом конце прошлого века кинематограф подобного сорта в сознании многих людей проводился в России по ранжиру именно «художественного творчества», когда в этих всевозможных апрелях, мичманах, мамах-не горюй впечатлительные люди различали чуть ли не «новую русскую волну», но тогда это было более-менее объяснимо, – и только-только произошедшим в самой России «сломом эпох», после каковых всегда возникает спрос на какое-то новое – и мало кому понятно, какое именно – «искусство», и, разумеется, бешеным общемировым успехом «Палп фикшна», в свете какового любое – даже самое беспомощное – подражание Тарантино очень охотно принималось за «художественный поиск»; однако теперь, спустя как минимум двадцать лет, оказывается очень трудно вообразить хотя бы одну причину, по которой такую чистой воды ремесленную практику (что-то вроде изготовления сувенирных библий хипстерства) было бы уместным пытаться позиционировать «актом творения» и требовать в ее рамках неприкосновенности своей художественной свободы выражения. Впрочем, стоит вспомнить о прошлом Романа Волобуева, как сразу эта непостижимость проясняется; я в первую очередь имею в виду даже не первую его профессию в киносфере, а то его место работы в ней, на котором он и сделал себе в этой профессии по-настоящему громкое имя. Журнал «Афиша» ведь долгими годами (теми самыми, в которые страна его издания и превратилась в государство-агрессора, воюющего на чужой территории, а на своей – безжалостно растоптавшего почти все «гражданские свободы») как раз и занимался примерно тем же, чем занимался Роман Волобуев в фильме «Блокбастер», – с той лишь поправкой, что не столько фиксировал и – в комедийных целях – гиперболизировал присущие российским двум столицам «правила модной жизни», сколько сам их прописывал, формируя у социальной прослойки, к который обращался, систему вкусовых преференций (по всем областям, одноименные с которыми рубрики присутствовали на его страницах), а также моделируя для нее формы социальной активности (публичного поведения), следование которым безоговорочно подтверждало бы «кастовую принадлежность»; в общем, формулировал, что читать/смотреть/слушать – что носить – куда ходить – куда ездить. Почти не сомневаюсь в том, что почти все заметные авторы журнала «Афиша» в – достаточно протяженный – период его расцвета ощущали себя – просто в силу осознания своей исключительной «влиятельности» – самыми настоящими «творцами», так что нет ничего удивительного, что многие из них и дальше продолжают жить с потребностью восприятия их другими людьми как художников; я, однако, не могу перестать ощущать авторов этого журнала если не прямыми виновниками того, что «класс продвинутых» крайне вяло поддерживал протестные выступления в России 2011-2012 годов, а также абсолютно равнодушно относится к российской агрессии против Украины, то, по крайней мере, красноречивыми символами этой крайне печальной ситуации, и то обстоятельство, что, например, «главный по кино» в «Афише» Роман Волобуев не опускался до таких мерзостей, как «главный по литературе» Лев Данилкин, лично рукоположивший уебков вроде Проханова и Прилепина в главные русские современные писатели, не слишком сильно Волобуева в моих глазах оправдывает. Буквально на днях я прочитал на одном из украинских сайтов совсем свежее интервью с Олегом Мавроматти, только что представившим в Киеве «Страуса, обезьяну и могилу»; в нем Олег, в частности, говорит, что не видит абсолютно ничего парадоксального в том, что российское государство финансирует производство таких фильмов, как, например, звягинцевский «Левиафан», это государство, мол, нещадно «обличающих»; на самом деле, как считает Мавроматти, такие фильмы, как «Левиафан», для путинского режима не только безвредны, но и крайне полезны, и этот режим должен быть заинтересованным в том, чтобы такое кино увидело как можно больше людей, потому что оно не только указывает на бесчеловечность режима, но и убедительно доказывает, что любое сопротивление ему а) бесполезно и б) неизбежно повлечет за собой жестокую кару, так что тот же «Левиафан» – это, по сути, государственный заказ (эдакий фильм-острастка). Не по совсем такой, но по довольно похожей логике думаю, что со стороны российского государства было бы разумным в свое время финансировать и журнал «Афиша», который, конечно, пусть часто и пропагандировал довольно чуждые – а то и враждебные – «ценностям» этого государства вещи, но одновременно как следует отвлек своей «богемной» повесткой дня свою аудиторию (потенциально – в ранге имеющей серьезные духовные запросы молодой «интеллигенции» – годившуюся на роль самой протестно настроенной части населения) от превращения государства в жестокий репрессивный аппарат, и даже не только отвлек от него, но и примирил с ним; в общем, очень легко подозревать журнал «Афиша» в том, что именно он воспитал целое «поколение» так, чтобы революционная романтика могла его увлечь только дня на три, – пока «революция» продержится в качестве самой модной темы для бесед в «Жан-Жаке»; так, чтобы революция могла привлекать его в качестве только с умеренной степенью опасности модного – и недолгого – аттракциона, но никак не «исторического шанса» (сопряженного уже с очень серьезными рисками) победы над абсолютным злом.
          Как было во многих местах написано, Роман Волобуев взбунтовался против желающих заработать на снятом им фильме продюсерах в связи с тем, что они сократили его фильм чуть ли не на треть, оставив из двухчасовой режиссерской версии примерно час двадцать; в любом случае, этот секвестированный результат не сохраняет ни малейшего шанса на то, что уродец оказался уродлив потому, что от него отсекли немало прекрасного, или что прелесть конструкции было возможно увидеть только при сохранении ее целостности, а при лишении ее даже небольших деталей произошли извращение и/или профанация всего замысла; последнее действительно может случаться в искусстве, и даже не то что с фильмами, но и, к примеру, с короткими текстами, сокращенными на одно-два предложения, однако «Блокбастер» подумать о себе как о жертве такой цензуры возможностей не оставляет, так как в нем излагается такая история, которую – во всяком случае, если говорить о категориях искусства, а не развлекательной индустрии – излагать в России в 2017 году невероятно постыдно, и причем еще и такими средствами, к которым в тех же пространственно-временных координатах постыдно прибегать. Таким образом, суть конфликта примерно равна той, какая бывает в ситуациях, когда записной балабол оказывается раздосадован преждевременным окончанием застолья, поскольку он не успел рассказать все припасенные для него анекдоты; подобная досада в иных ситуациях может быть по-человечески понятна, но в случае с «Блокбастером» совершенно непредставимо, чтобы она могла бы быть хоть кем-то разделена. Ибо анекдоты – дурацкие, а рассказчик – неприятный

Profile

sobolevtallinn: (Default)
sobolevtallinn

October 2017

S M T W T F S
1 23 4567
89 101112 13 14
1516 17181920 21
22232425262728
293031    

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 05:09 pm
Powered by Dreamwidth Studios