Apr. 16th, 2017

Forushande

Apr. 16th, 2017 11:16 pm
sobolevtallinn: (elle)


еще более сильное отторжение, чем спортивные журналисты или водители автобусов, вызывают у меня актеры самодеятельных театров (хотя это, конечно, не профессия); разумеется, я не имею ничего против людей, которые собираются в любительские труппы для того, чтобы заниматься театральным искусством экспериментальным образом и, возможно, даже имеют при этом амбиции совершить в этом искусстве какие-то новаторские прорывы (не говоря уже о тех людях, которые в любительском театре находят площадку для ведения политической борьбы), но при этом решительно не выношу людей, которые тратят часть своей жизни на то, чтобы заниматься театром как хобби в исключительно академическом формате. По-моему, это – один из самых дешевых способов для примитивного и ограниченного существа предъявить миру себя как человека, чья жизнь якобы имеет и очень значительное культурное измерение; наверное, проще только что-то периодически малевать красками на холсте у себя дома и выдавать себя за художника (это еще менее энергозатратно), но, с другой стороны, чтобы изображать из себя живописца, все-таки нужно хотя бы немного уметь рисовать, в то время как аматерское лицедейство не требует от человека вообще никаких способностей, а, кроме того, театр – это почти всегда коллектив, так что репетиции и спектакли – это еще и всегда спасение от одиночества. Конечно, это все равно не самый позорный способ выдавания себя абсолютно нетворческими людьми за «людей искусства»; я знаю, например, что даже самое уебищное из известных мне в современном мире групповых занятий взрослых людей, «игра в мафию», тоже позиционируется многими адептами соответствующих сект как – ни много ни мало – художественная практика. Однако я должен сознаться в том, что неизменно испытываю чувство сильной досады в тех случаях, когда про девушку или женщину, которую я нахожу красивой, мне становится известно, что она – «непрофессиональная драматическая актриса»; то есть, разумеется, мое отчаяние в таких случаях далеко не такое острое, как в ситуациях, в которых фемина изящной наружности проявляется как ватница, но все равно это весьма неприятная эмоция: пусть своим таким хобби женщина вовсе не обязательно обнаруживает в себе засранку, но уж дуру-то – почти наверняка. В общем, по описанным причинам у меня совершенно не получилось проникнуться хоть к какой-то симпатией к супружеской паре главных героев нового фильма Асгара Фархади «Коммивояжер», хотя оба они имеют очень приятную внешность и достаточно изящные поведенческие манеры; то обстоятельство, что почти все свои вечера они проводят либо репетируя самодеятельные спектакли, либо в них играя, автоматически очень сильно сужает для меня возможности различать в них очарование. Конечно, я отдаю себе отчет, что действие этого фильма происходит в Иране, где практически любая человеческая деятельность подчеркнуто светского, а не религиозного характера в какой-то степени имеет признаки «сопротивления», а, учитывая, что герои фильма Фархади заняты в постановке классической американской пьесы, это все вообще выглядит как отважный акт инакомыслия, но я ничего не могу с собой поделать: драматический театр в его академическом виде (а в «Коммивояжере» его вид – именно такой) мне кажется такой мертвой материей, что я не могу представить, как он при жизни даже не то что при исламистах, а, скажем, при каннибалах, павианах или чертях может выступать для нормального человека какой-то «отдушиной», равно как и средством просветительства среди питекантропов или методом очеловечивания их нравов. При этом жизнь молодых и красивых супругов в Тегеране настолько ужасна, что практически невозможно себе представить, как пьеса Артура Миллера (как и вообще «драмкружок») может оказываться временным от тягот этой жизни убежищем; ко всему прочему, главной ужасной приметой этой жизни оказывается не какая-то там богословная диктатура, а дикая нищета; молодые муж и жена явно представляют собой «крепкий средний класс», живут в столице, но и находясь на такой внутрисоциумной позиции, вынуждены селиться в поражающих своей мизерабельностью жилищах, причем абсолютно ясно, что это – не «временные трудности», а пожизненная их судьба. В этом смысле мне куда легче было понимать жизненные мотивации героев самого знаменитого фильма Фархади, «Развод Надира и Симин», различавших перед собой только одну достойную перспективу, – уехать любой ценой из Ирана на Запад; в «Коммивояжере» эта идея не присутствует в сознании никого из героев, что, возможно, их вовсе не характеризует с дурной стороны, потому что у них может не быть на такое переселение никаких шансов, однако тот факт, что в качестве хоть как-то примиряющей их с действительностью меры и смягчающей болезненность их рутинного быта (быть может, даже позволяющей их существованию прирасти хоть каким-то возвышающимся над просто миссией выживания смыслом) они выбирают традиционное драматическое искусство, неспособное на самом деле хоть сколько-нибудь «освобождать дух», только лишь укрепляет в моих глазах невозможность преодоления ими (и уклонения от) незавидной доли, на которую они выглядят обреченными. Впрочем, если увлеченность академическим театром губительно влияет на героев этого фильма, то сам этот фильм портит такая же привязанность, на самом деле отличающая его автора; понятно, что уподобление жизненных обстоятельств героев сюжету пьесы, в которой они заняты, – это главная – весьма, надо сказать, заезженная – «фишка» сценарного замысла, но то, что в самом дурном смысле слова театральной становится не только жизнь героев этой кинокартины, но и сама эта картина, это, подозреваю, не запрограммированный, а побочный (и весьма неприятный) эффект.
          И еще вот что; я уже столько раз популярно объяснял суть своей привычки воспринимать главную конкурсную программу каждого Каннского фестиваля как цепочку игры в испорченный телефон, что уже не собираюсь больше никогда дополнительно описывать механизм соответствующей ассоциации (делал это уже достаточное количество раз и более чем подробно). Чтобы найти хоть какой-то позитивный момент в «Коммивояжере», который мне совсем не понравился (но и который ценность лучших фильмов Фархади в моих глазах отнюдь не девальвировал), замечу справедливости ради, что, по крайней мере, в прошлом году с одного бока «Коммивояжер» в Канне соседствовал с дарденновской «Незнакомкой». Ведь в обоих этих историях нешуточные страсти могли бы и не закипеть, если бы выглядящие совершенно немощными старики не продолжали бы вести очень активную сексуальную жизнь; у Дарденнов, конечно, это было гораздо смешнее (где сутенер-сын подгонял проституток полностью капитулировавшему перед Альцгеймером папаше), но и у Фархади престарелый сердечник, который, когда ему приспичит, оказывается не в состоянии контролировать свою жажду к совокуплению, тоже получился весьма удачным образом. Правда, больше никаких особенных удач в «Коммивояжере»  нет; собственно, лучшие в этом фильме кадры – как раз те, на которых запечатлелась мольба о прощении в глазах пристыженного и растоптанного морщинистого похотливца

Profile

sobolevtallinn: (Default)
sobolevtallinn

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
910 1112131415
16 17 1819 2021 22
23 242526272829
3031     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 02:46 am
Powered by Dreamwidth Studios