Mar. 26th, 2017

sobolevtallinn: (elle)


Ким Нгуйен в своем новом фильме «Двое влюбленных и медведь» не только отказался от французского языка в пользу английского (и даже – частично – иннуктита), но и променял родной Квебек на Нунавут, однако при этом все равно не смог скрыть свое не только человеческое, но и кинематографическое происхождение: это кино отмечено печатью принадлежности к «новой квебекской волне» даже более очевидно, чем первый фильм Нгуйена «Truffe», покольку самыми влиятельными стилеобразующими факторами этого течения, как со временем стало ясно, оказываются даже не географические, а сезонные, – в том смысле, что наиболее репрезентативно отразить суть «новой квебекской волны» получиться у фильмов, действие которых происходит зимой. Подозреваю, что из всех современных квебекских режиссеров самым значимым для Нгуйена является Дени Коте; даже присутствие в названии этого фильма медведя уже дает основания заподозрить вовлеченность Нгуйена если не в заочное творческое соревнование со знаменитым земляком-современником, то хотя бы в какой-то виртуальный с ним художественный диалог, но еще важнее названия оказывается снежная, малонаселенная, находящаяся на краю цивилизации натура; любой человек, который видел «Керлинг» Дени Коте, обречен различить в новом фильме Нгуйена нечто вроде реакции на него. А уж вмерзшее в ручей мертвое баранье стадо выглядит к «Керлингу» совершенно прозрачной рифмой; правда, еще проще в побратимы к «Two Lovers And a Bear» записать не прекрасный (как «Керлинг), а дурацкий фильм, в котором тоже бараны находили свою смерть посреди морозного царства, – я имею в виду исландский фильм «Hrutar», выигравший предпоследний каннский «Особый взгляд». То есть, разумеется, с фильмом Нгуйена его роднят прежде всего не овцы, а, так сказать, общая «архитектоника»; в обоих случаях ближе к концу фильма происходила смена жанрового регистра; не столько даже этнографическая, сколько «климатическая» драма в конце концов оборачивалась экзистенциальным – развернутым в условиях смертельной северной экспедиции – триллером. Правда, у Нгуйена разворот не такой разительный, поскольку зритель к нему подготавливается загодя; скажем, действительно присутствующий (в отличие от случая с еще одним фильмом Дени Коте) не только в названии фильма, но и в нем самом медведь практически с самого начала оказывается говорящим, а тяжкое наследие прошлого, донимающее героев Нгуйена, тоже с самого старта принимает (в отличие от братьев-фермеров в исландском фильме, которые игнорировали друг друга десятилетиями всего-то из-за непропорционально завещанного им родителями наследства) зловещие и противоречащие законам реалистичной семейной драмы формы, – вроде преследующих их призраков. И вот как раз это наследие и губит всю затею Кима Нгуйена, потому что инцестуальные мотивы доминируют в нем невероятно вульгарным образом; никак не могу привыкнуть к тому, что тень насильника-отца может приниматься нависать над взрослыми киногероями где-то еще кроме Голливуда. Давным-давно меня сильно развеселила комедийная антиутопия Нгуйена о трюфельном буме в Монреале, а потом его «Ведьма из войны» – на сеанс которой я почти случайно попал в кино – и вовсе оказалась состоятельной опровергнуть имевшееся у меня представление, согласно которому фильмы, которые в первую очередь хочется назвать «антивоенными», не могут быть хорошими, но «Two Lovers And a Bear» – это такой стыд и срам, что заставляет не только потерять всяческий интерес к будущим фильмам его автора, но и застесняться пиетета, испытанного когда-то к его прошлым

Profile

sobolevtallinn: (Default)
sobolevtallinn

September 2017

S M T W T F S
     1 2
3 456 789
10111213141516
17 181920212223
24252627282930

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 10:30 am
Powered by Dreamwidth Studios